Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 170 – Анатолий Салуцкий

Становилось ясно, что Лидия Ивановна, и верно, не из простых, что собеседники они соразмерные. Однако расчехляться, начинать разговор в тон Дмитрию не хотелось, не до бесед, в душе теснилась радость – мой он, мой он будет, этот неповторимый, с волшебным, чарующим видом Алёшин бугор! Сердце билось чаще, от полноты чувств дыхание перехватывало, он чуть ли не физически ощущал, как зарождается в душе предчувствие новой жизни, новых времён, которые наступят, когда они с Улей обоснуются здесь. Алёшин бугор, с которого видны дальние дали, словно переносил его из сегодняшней России в завтрашнюю, очнувшуюся от морока 90-х. Она сказала «марево 90-х»? Нет, «морок 90-х» лучше.

Он кивал головой, согласно отзываясь на размышления Лидии Ивановны, давая понять, что не расходится с ней во мнениях, и она после основательной подготовки несколько высокопарно изложила своё «обременение»:

— Понимаете ли, уважаемый Дмитрий, я вынуждена расстаться с домом не по денежным мотивам. В моём элегантном возрасте он в бытовую логику не вписывается, а дочь к этому месту равнодушна, потерялась она во времени и пространстве, утомлённая жизнью к двадцати годам… – Сделала паузу, внимательно посмотрела на Дмитрия и продолжила с лёгким ударением. – Месту особому, как я считаю, месту силы. Для неё это просто глухомань со «скворечником» на дворе и одичавшей горькой яблоней. А без призору дом сгинет, он уже в запустении… Понимаю, жить в нём, да ещё с детьми, некомфортно, вы его снесёте, другой поставите. Но – на святом для меня месте! Да, да, это место для меня святое! Так вот… Понимаете ли, Дмитрий, обременение при продаже дома в том состоит, что хотелось бы договориться о следующем. – Снова сделала паузу. – Разрешите мне изредка приезжать сюда, чтобы упиваться этим видом. В моём понимании «хорошие руки» – это люди, способные понять мои чувства и умеющие держать слово.

Тут уж не выдержала Ульяна:

— Лидия Ивановна, о чём вы говорите! Мы за честь сочтём, если будете в гости наведываться!

Она улыбнулась:

— Ваши слова, насколько я себе представляю, можно принять за старорусское «по рукам».

Но на этом удивления того незабываемого дня не кончились. В полумраке старого дома с тусклыми окнами Дмитрий не сразу разглядел старинный комод, за которым приехала Лидия Ивановна. Но когда вместе с шофёром вытащили его на свет божий, чтобы грузить в «буханку», стало ясно, что комод не просто старинный, а, похоже, с секретом. К пяти ящикам – два в верхнем ряду, три нижних – были привинчены допотопные ручки, но не шурупами, а, похоже, сквозными болтами с гайками внутри. И эти ручки замками средних размеров были скреплены с массивными скобами на основном теле комода. Иначе говоря, без ключей открыть ящики невозможно – только топором.

Дмитрий удивился:

— Ого! Настоящий сейф, видимо, под замками хранится нечто весьма ценное.

Лидия Ивановна развела руками:

— Понятия не имею о содержимом этого, как вы говорите, сейфа. Тётя Христя при мне комод не открывала, а я не считала возможным любопытствовать. Мало ли что тётушка не хотела оставлять после себя, нельзя отнимать у человека право редактировать свою жизнь перед тем, как её чтением займутся потомки. Надо полагать, здесь – постучала по крышке комода – некие семейные реликвии, но для меня он сам служит реликвией. Пусть семейное прошлое всегда будет со мной.