Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 166 – Анатолий Салуцкий

Слушая бывшего госсекретаря, Рябовол сидел, не шелохнувшись, в отличие от других рта не раскрыл. Он был потрясён вдвойне. Разумеется, сутью услышанного, хотя в мозгу матёрого дельца сразу созрели сомнения по части благородного бескорыстия Буша, за свой счёт славшего в СССР куриные окорочка. Но больше всего в очередной раз поразил уровень разговора. Раньше бизнесмен Рябовол представить не мог столь глобальных обобщений, а они особо для него притягательны… Когда объявили перерыв перед трапезой, он заметил, что Рыжков с Бэйкером и их окружение двинулись во внутренний дворик, и поспешил оказаться в патио раньше, сообразив, что вход туда вот-вот перекроют.

И не пожалел.

В тесной кучке людей, сгрудившихся вокруг Бейкера, разговор шёл всё о том же – об интервью Джорджа Буша. Абалкин, стоявший рядом с Виктором и, видимо, принявший его за человека из своего круга, удивлённо пожимая плечами, сказал:

— Не исключаю, что особая степень откровенности продиктована обидой за провал на выборах. Писали, будто там не всё было чисто, в тот раз кандидаты от трёх партий схлестнулись, видимо, третий лишний отнял голоса у Буша. А кто третьего лишнего спонсировал, Бушу известно, вот он на них и спустил собак.

То, о чём говорил Бейкер, вернее, переводчик, Виктор в деталях расслышать не мог, но до него отчётливо доносились реплики, приводишие в смятение. «Шайка Бжезинского через свои медиа…», «Бжезинский со своим кагалом…», «Пять частных банков, учредивших МВФ…», «Афёры с резаной бумагой…». Несколько раз одно и то же: «Да, да, цитирую. То памятное интервью знаю наизусть…» И, наконец, отчётливо произнесенное переводчиком: «Да, президент так и сказал: развал СССР – моё главное поражение. Это зафиксировано в газете».

На Люсиновскую Дмитрий Кедров добрался около десяти. И с удивлением увидел, что стол на кухне накрыт празднично. Правда, без спиртного, однако с пирожными, а главное, посуда не повседневная, а нарядная, не из кухонного шкафа, а из комнатного серванта. Весело потирая руки, воскликнул:

— Та-ак, что празднуем?

— Садись и сначала расскажи про Бейкера. Мне Филипп Денисович сказал, что договорился с Семагой о твоей персоне, потому и не волновалась, что тебя долго нет. Мог бы и позвонить.

— Ну, извини, извини, моя дорогая. Сейчас всё изложу, хотя сам до сих пор не могу очухаться от услышанного.

Ульяна налила чай, села напротив в классической бабьей позе – подперев голову ладонью одной руки. Слушала внимательно, не перебивая, только брови иногда играли, выдавая удивление. Когда Дмитрий иссяк, заговорила не сразу, оно и правда – было над чем подумать. Наконец сказала:

— Да-а, очень неожиданно… Буш повторил судьбу Черчилля. Черчилль выиграл войну, а его прокатили на выборах. Так же и Буш выиграл холодную войну, а его не избрали на второй срок. Обидно! Вот он сгоряча и мстил своим оппонентам. Сейчас-то ничего подобного не говорит. Чтобы разобраться, не лукавил ли, надо с головой в те годы нырнуть, вспомнить, как он Горбачёва соблазнял. А с другой стороны… Как бы ни было, а точка зрения потрясающая, никому в голову не приходила. Если бы Бэйкер не ссылался на «Нью-Йорк таймс», я бы решила, что это полемический приём, задним числом. А одна фраза, на мой взгляд, может… нет, не может, а должна стать пророческой. Никто сегодня в это не поверит, а я верю!