Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 135 – Анатолий Салуцкий

— Извините, гражданин слегка в подпитии. Но как сегодня на радостях не поднять рюмку? Без всяких изощрений и фантасмагорий. – Увидев смущение Варвары, польстил: – Нефертити, не вертите. Если вы со мной рюмочку не возвысите, я удалюсь в глубокой горести и повешусь на собачьем поводке. Как писал наш незабвенный классик Фёдор Абрамов, на Руси жить либо страшно, либо скучно. А сегодня нет, не скучно… А с этим, с девятого этажа, хлюст с усиками, такой шкандаль был, что ужас. Чуть ли не с угрозой насилия по лицу. Трамвайный хам без ретуши, деградант, ни ума, ни совести, из плохих худший. Если что, вы с ним осторожнее, от таких девкам проходу нет.

Хлопотливо доставая посуду, Варя рассказала, как помог ей сосед из 37 квартиры, и незнакомец воскликнул:

— А ну-ка, зовите его в гости! Белиссимо! Как же так! Он вам вёдрами воду таскал, а вы для него рюмочку отменного вина жалеете?

Пришлось отправить за соседом Алёнку, и через несколько минут в комнату ввалился здоровяк в просторной фланелевой ковбойке, отчего он казался ещё громаднее. Ни мужчина с пятого этажа, ни сосед не присаживались, наскоро опрокинули по рюмке, дружно крякнув, что такими огромными дозами они вино отродясь не пили, и который «с пятого», пожелав «вкусного дня», двинул на выход. За ним шагнул здоровяк. Варя чувствовала себя неловко, сказала на прощанье:

— Ещё раз спасибо за помощь. – Пошутила: – На всякий случай, вдруг снова воды не будет, давайте познакомимся. Меня зовут Варвара Кедрова.

Сосед на пол шаге замер как вкопанный.

— Кедрова?

— А что вас так удивило?

Мужчина смешно почесал в затылке, ответил смущённо:

— Видите ли, фамилия Кедров весьма распространённая. Я знаю одного очень уважаемого мною Кедрова, его зовут Кондрат Егорович.

Настала очередь удивляться Варваре:

— Кондрата Егоровича? Это мой бывший свёкор.

С здоровяком что-то случилось. Он затряс головой и заморгал, словно стряхивая наваждение, потом снова стал чесать в затылке. Наконец сдавленным голосом выдохнул:

— Простите, Варвара, за растерянность… Я, пожалуй, пойду.

И ушёл, не представившись.

Матвей Лещеня уже несколько лет работал серым клерком в Минсельхозе. После обвала 91 года он помыкался снабженцем в кооперативных структурах, но потом снова с помощью Кедрова пристроился в красно-коричневом здании советского авангарда 20-х годов на Садовом кольце. Перебравшись в Москву в смутные времена, он не обзавёлся друзьями и тоскливо влачил свои дни, наполненные лишь двумя составляющими – работой и бесконечным созерцанием отголосков новой жизни в телевизионном «исполнении».

Неожиданное знакомство с соседкой, которая оказалась бывшей невесткой Кедрова, Лещеню смутило донельзя. Таёжный парень, который сызмальства привык косолапить, потому что каждый косолапый шаг в сравнении с «носки врозь» на четыре – пять сантиметров шире, а при долгой ходьбе это оборачивается выигрышем дистанции, Матвей давно мучился неустроенностью личной жизни и даже мысленно, даже в мечтаниях не представлял себе, каким может быть выход из глухого тупика одиночества. Надежда была только на чудо. И вдруг обнаружилось, что небеса всё-таки творят чудеса, что вот здесь, за стеной, в квартире 36, живёт красивая, очень приятная в общении одинокая женщина, с которой его свёл нелепый случай, – в кране не было воды. Да он готов каждый день наполнять в её квартире сорокавёдерную бочку, лишь бы, лишь бы… Как ни странно, то, что Варвара – родственница Кондрата Егоровича, пусть бывшая, отступало на второй план, это не имело значения. И никакого внезапного взрыва чувств он не испытывал, не был он от Варвары без памяти, любовные томления его не мучили – Матвей просто не думал в эту сторону. Потому что весь целиком был зациклен на одной мысли: судьба предоставила ему единственный шанс устроить семейную жизнь, и он не вправе этот шанс упустить.