Книга Разящие огни грехов, страница 75 – Гера Фотич

Воспользовавшись отсутствием матери, Гордей прокрался в её спальню и вытащил из-под кровати вещевой мешок отчима, принёс в свою комнату, где ожидал его приятель.

— Вот! – с таинственным видом произнёс он, бросая его в ноги Фоме.

— Что это? – не понял тот.

— Все секреты Толика! Он мне никогда не разрешал их трогать!

Мальчики присели возле баула и стали его развязывать, выкладывать на пол всё, что хранилось внутри.

Так перед ними предстали картонные коробочки с разными патронами, несколько тротиловых шашек с привязанными запалами, сигнальные ракеты и конверты разного размера с документами и вложениями внутри. В одном из карманов лежала настоящая граната «лимонка». Гордей взял её в руку, взвешивая:

— Вот, это о ней рассказывал Толик! Она настоящая!

Фома выпучил глаза:

— Зря ты так рюкзак бросаешь! Надо осторожней! Если взорвётся, ничего не останется!

— Не боись! – усмехнулся Гордей. – Толик меня учил: выдёргиваешь кольцо, кидаешь, взрыв только через четыре секунды! Рыбу можно глушануть!

— Лучше положи её на место, – опасливо попросил Фома, – рыбу глушат тротилом, вон его у тебя сколько!

Гордей с интересом взял в руки толстый небольшой бумажный конверт. Стал вынимать содержимое. Это были фотографии с войны. Подбитые танки, пушки, незнакомые разрушенные деревни, группы солдат в камуфляже, выписки из приказов о поощрении.

Фома достал из мешка старенький пакет с насквозь протёртыми уголками – из него выпали снимки, запечатлевшие молодого Толика. Его путешествие по горам, прыжки с парашютом, спуск на горных лыжах, подводные съёмки.

Почти на всех изображениях рядом с ним была молодая девушка, лицо которой показалось знакомым. На одной фотографии было только женское лицо, и Фома его узнал. На обороте подпись: «Навеки твоя Соня». Такое же фото он видел однажды в альбоме матери, только без подписи. Страшная догадка точно удар током поразила мальчика – значит, они были давно знакомы! Он стал внимательно рассматривать остальные фото – на них тоже была молодая мама. Она обнималась с Толиком, целовала его, лежала на руках…

Гордей заметил взволнованное лицо друга, взял у него фотографии, стал поочерёдно рассматривать, прочитал подпись, в лице мелькнула догадка, ухмыльнулся, ехидно заметил:

— А ещё он тебя сынком звал постоянно! Подарки дарил! Видел, как твоя мать бросилась на гроб?

— Этого не может быть! – воскликнул Фома. – Мама не могла его знать! Она бы мне сказала! Она всегда говорит мне правду! И я бы тогда, я бы тогда… – Неожиданно к горлу мальчика подкатил удушливый комок, в глазах защипало. Он поднял голову, чтобы слёзы не выкатились наружу, и бросился на улицу. Задрав лицо вверх, пробежал мимо поющих под гармонь соседей, устремляясь к берегу озера.

Немного успокоившись, он стал плутать вдоль воды, вышел к мосткам, где была привязана лодка Толика. Залез в неё и, присев на корточки, опёрся спиной об лавку, запрокинув голову, стал смотреть в чистое безоблачное небо. Оно будто сочувствовало ему, нависая огромным воздушным голубым куполом, качая мальчика в уютной земной колыбели.

Глаза закрывались, и Фома думал о матери, дедушке и двух бабушках. Ему неожиданно показалось, что он никогда их не знал. Они были рядом и заботились о нём каждый по-своему. Он хорошо помнил, как они выглядят, какие у них голоса и походки. Но что они хранили внутри себя, о чём они думали – теперь стало для него загадкой. Ему неожиданно показалось всё вокруг грандиозным придуманным спектаклем с турецкими и российскими декорациями, за которыми скрывается истинное положение вещей и выглядывает оно наружу только в короткие промежутки времени. И от такой несправедливости мальчик почувствовал глубокую обиду и неудовлетворённость. Закрыл глаза, чтобы ничего не видеть.