Онлайн книга «Разящие огни грехов»
|
Ушедшая неподвижность ещё продолжала сковывать непослушное тело, и Фома с большим напряжением поднялся с постели. Медленно пошёл к двери, с каждым шагом всё лучше разбирая звучащие слова и понимая речь. И от этой ясности в душе стала нарастать тёплая волна душевной близости и любви. С осторожным трепетом он приоткрыл дверь и увидел за ней дедушку с Алексеем. Они вернулись оба и были дружны. Стояли в обнимку посреди веранды, смотрели в сторону озера, над которым уже поднялось солнце, и его отражение тянулось по воде к берегу золотой чешуйчатой дорожкой. Фома видел знакомые любимые спины, ожидая, что мужчины вот-вот обернутся к нему, и он скажет, как сильно их любит, как долго ждал и скучал. Он не хотел их торопить, наслаждаясь каждым моментом своего скрытого положения. Ощущая, как копится в душе многолетняя нежность и благодарность, идущая с самого рождения, с первого ещё не осознанного контакта взглядов, звучащих голосов, полных заботы и волнения. И в тот момент, когда дед с Алексеем развернулись, а на их лицах отразились радостные счастливые улыбки долгожданной встречи, сошлись две металлические двери электрички, оставив для обзора только маленькие запыленные прямоугольные окошки. Через которые Фома разглядел две пары озабоченных любимых глаз, на лица легла тень беспомощной растерянности и недоумения. Грубый знакомый механический голос отчётливо произнёс: «Осторожно, двери закрываются!» Фома открыл глаза и тут же зажмурил их, собираясь вернуться обратно и попытаться что-то сделать, чтобы холодное железо разомкнулось: был готов бить в него кулаками, царапать, умолять. Но снова увидел только радужные пульсирующие круги и мерцающие звёздочки от распавшихся узоров. И от этой беспомощности Фома задрожал всем телом, перевернулся на живот, упёрся лицом в подушку и горько заплакал, зарыдал, чувствуя, как что-то самое дорогое и любимое ушло из его жизни навсегда. На звуки истерики прибежала из соседней спальни Соня. Она легла рядом с сыном и ничего не спрашивая обняла его, прижалась телом, стараясь заглушить собственные вопли и стоны, несколько дней надрывающие её сердце, рвущиеся наружу… Так мама с сыном проспали почти до обеда. Бабушки, поочерёдно заглядывающие в спальню внука, понимающе уходили, осторожно прикрывая за собой дверь. Не решаясь будить, позвать на завтрак. Только щекотливые ароматы готовящегося обеда смогли разбудить Соню. Открыв глаза, она посмотрела в окно на залитый солнечным светом сад и пригладила растрепавшиеся локоны сына. Фома открыл глаза, повернулся к матери: — Мне дедушка и Лёнчик приснились, – грустно сообщил он. – Как будто они разговаривали на крыльце. Соня наклонилась и поцеловала сына в щёку, улыбнулась: — Чувствуешь, как пахнет? Бабушка Оля обед приготовила, наверно, уже всё на столе. Пойдём, а то она будет волноваться. Фома нехотя поднялся, пригладил волосы и с прищуренными глазами пошёл умываться. На веранде за столом Ольга и Елена общались с Косых. Решали вопрос с похоронами. Надо было договориться, чтобы гробы привезли приблизительно в одно время. — Павел Иванович, вы получили разрешение у следователя? – который раз спрашивала Ольга. — Получил, не волнуйтесь, и парадный китель Семёна отвёз вместе с наградами, чтобы переодели! |