Книга Разящие огни грехов, страница 103 – Гера Фотич

— А кто такой Лёшик?

— Это сын бабушки, он добровольцем на войну пошёл и погиб.

— А, это тот парень, который на телефон не отвечал, я помню, женщины говорили.

Фома молча кивнул, подтверждая.

Попов покачал головой:

— Что-то у вас деревня какая-то криминальная: сначала отчим Гордея утонул, теперь парня хоронить собираетесь, потом деда твоего! Жуть какая-то. – Но в глазах мужчины мальчики не заметили страха или сожаления, а только таинственные лихорадочные огоньки скрытых мыслей.

Уже больше недели Максим Голушко, подозреваемый в убийстве Кашина, сидел в следственном изоляторе Новые кресты и молчал, ни в чём не признаваясь. Был он из числа «отрицал», которые на контакт с полицией не шли, за что не вылезали из карцера, посылки от родственников не получали, заслуживая тем самым уважение сокамерников.

Оперу убойного отдела Борису Иванову от такой неопределённости становилось только тяжелее. Следователь звонил через день, требуя новых доказательств вины, кроме изъятой медицинской перчатки и показаний Анны об угрозах бывшего сожителя в адрес убитого сотрудника ФСБ.

Неожиданно под конец рабочего дня в кабинет зашёл начальник убойного отдела:

— Вот тебе, Иванов, коллега из Ростова-на-Дону, – представил он молодого пузатого армянина с толстым портфелем. Тот едва протиснулся в двери. – Прошу любить и жаловать! Это он посылал ориентировку по убийству спицей в сердце. Так что не буду вам мешать – общайтесь! Если что-то решите – заходите, выслушаю!

Ехидно улыбнувшись и похлопав Бориса по плечу, начальник развернулся, чтобы уйти.

Но голос армянина задержал его в проёме двери:

— Товарыш началнык, я вам вызытк дам, звоныт, эслы надо, – покрытые щетиной круглые щёки гостя добродушно расползлись в стороны, раздвинув толстые влажные губы. Он поставил на пол тяжёлый портфель, в котором что-то звякнуло, протянул майору красочную картонку, широкая улыбка обнажила два ряда белоснежных зубов.

Начальник молча забрал карточку и не глядя сунул в боковой карман, недовольно шмыгнув носом, вышел.

— А это тэбэ, дорогой! – гость протянул такую же карточку Борису. Кокетливо склонил голову к плечу: – Чтобы нэ забыль, как мэна зовут!

Иванов поднёс визитку к лицу, прочитал вслух:

— Тигран Давидович Маргарян, – посмотрел на гостя.

Тот, продолжая широко улыбаться, протянул пухлую волосатую ладонь: – Можэш зват просто Тыгар!

— Борис, – представился Иванов, без улыбки пожал протянутую руку. Ужимки армянина его не развеселили. Он с грустью представил, как будет с этим «бочонком» ездить по городу и общаться с гражданами.

Тигран оглядел кабинет и, увидев кожаное кресло за столом, быстро подошёл и устроился в нём. Слегка покрутился, отталкиваясь ногами, и, оставшись довольным, спросил:

— Цар Борыс, давай рэшат, как мы с тобой тэррорыст ловыт будэм!

Иванов с грустью подумал, что его место теперь занято на всё время командировки этого толстяка, и чтобы не стоять посреди кабинета, сел на стул у собственного стола напротив гостя. Решил охладить пыл армянина:

— Вообще-то мы своего террориста уже задержали. Он сидит в тюрьме, правда, пока не признаётся!

— Ы нэ прызнаэца, – поучительно сообщил Тигран, – потому что это нэ тот тэррорыст, который нам нужэн! Наш тэррорыст гулаэт на свобод! Вот смотры, как он путэшэствуэт по наш зэмэл! – Маргарян поднял портфель на колени, достал из него печатный лист с текстом и положил на стол.