Книга Горькое лекарство, страница 21 – Сара Парецки

Роулингс расспросил Лотти о художнице Тессе Рейнольде, обнаружившей Малькольма убитым. Лотти снова разозлилась и отвечала высокомерно.

— Они были друзьями, а может, и любовниками. Но это не мое дело. Хотели ли они пожениться? Возможно. Но ординатор клиники – человек, чья жизнь почти полностью отдана больнице и в меньшей степени – друзьям и знакомым. Да и к кому ей было ревновать? Не к какой-то другой, хм, особе? У него бы на это просто времени не хватило.

— Уж не подозреваете ли вы ее, детектив? – спросила я, представив себе Тессу, высокую, порывистую, всем сердцем преданную Малькольму и своей работе. Она души не чаяла в своем творчестве – скульптуре из металла. Но не до такой же степени, чтобы сесть из-за предметов искусства в тюрьму.

— Она – крепкая молодая женщина, – продолжал Роулингс, – возится со своими железяками, и плечи у нее, что каменные. А кто-то именно с такой мускулатурой и укокошил хрупкого доктора. – Он веером разложил на столе фотоснимки: некто, уже не Малькольм, с выбитыми мозгами, просто труп.

Лотти, тщательно изучив их, передала мне.

— Вот головоломка, а? – сказала она спокойно. Если Роулингс и желал потрясти ее, то выбрал не лучший способ.

Тот, кто это натворил, – продолжила Лотти, – полон нечеловеческой ярости. Не Тесса.

Я не могла похвалиться стальными нервами, особенно при опознании изуродованных тел, хотя и довелось повидать многое, ведя защиту подозреваемых... Я тщательно рассмотрела каждую фотографию. Не знаю, что я искала там. Бело-черное крошево на затылке и левой части черепа – жуткая студенистая масса, пятна на плечах, хорошо увеличенные пятна крови на деревянном полу – у Малькольма не было ковров, только циновки.

— Его втащили из спальни в гостиную? – спросила я Роулингса.

— Да. Вы же знаете такие квартиры, стоит попасть внутрь, и одним ударом можно вышибить любую дверь. Так они и сделали.

Он достал другую пачку снимков. Разбитая дверь в спальню, разоренная кухня, на полу и на плите рассыпанный рис. Наверняка великие сыщики, такие, как, скажем, Пуаро или Мегрэ, немедленно установили бы необходимые совпадения и ключ к отгадке личности убийцы. Но для меня это была картина крушения.

— Отпечатки пальцев? Какие-нибудь следы? – спросила я.

Роулингс широко насмешливо улыбнулся, при этом во рту у него сверкнула золотая коронка.

— Все эти гады носят теперь перчатки. Они читать-то не умеют, но многому научились благодаря ТВ. Сейчас мы работаем с агентурой, с нашими осведомителями. Только они могут навести на какой-то след.

— Как вы думаете, сколько было налетчиков?

— По-моему, двое. – Он взял у меня кипу снимков, выбрал один из тех, что показывал широкий план. – Убийца номер 1 стоял здесь. – Он указал место мясистым пальцем. – В кроссовках «адидас» 10-го размера. Оставил-таки след на кухонном полу. У убийцы номер 2 ноги побольше, но, увы, этот не оставил нам на память имя изготовителя своей обуви.

— Значит, вы не подозреваете Тессу Рейнольде? – спросила я.

Золото в его челюсти снова сверкнуло.

— Послушайте, мисс Ви., вы же юрист, ну вам ли не знать простых вещей. Сейчас мы подозреваем всех. Даже вас и доктора Хершель, сидящую здесь.

— Не смешно, детектив. – Лотти высокомерно подняла брови. – Меня ждут пациенты. У вас есть еще ко мне вопросы?