Книга Ожоги, страница 45 – Сара Парецки

— А что ты здесь делаешь? Оказываешь посильную помощь чикагской полиции? — Его темно-голубые глаза весело смотрели на меня.

Я заставила себя улыбнуться.

— Что-то в этом роде. Встречалась с Роландом Монтгомери по поводу пожара в «Копьях Индианы».

— А, это там, где жила твоя тетка? Знаешь, Вик, держись подальше от всех этих пожаров и поджогов. Дело темное. Грязная работа.

— Согласна, но кто-то должен ее делать, эту грязную работу. Монтгомери не желает, так, может, я этим займусь?

— А что, Монти не занимается расследованием? — Майкл поднял брови.

— Похоже, его это не слишком интересует.

— В таком случае… если я посоветую тебе не лезть в эти дела, ты ведь не послушаешь?

Я слегка поклонилась.

— Ты умеешь читать чужие мысли.

Он издал короткий смешок, однако не смог скрыть раздражения.

— Ладно, в таком случае не буду ничего советовать. И все-таки имей в виду, если Монтгомери не берется за этот случай, значит, у него есть серьезные причины.

— Какие, например? Ну хорошо, оставим это. Чтобы тебя успокоить, так уж и быть, скажу: никто не просил меня расследовать дело о поджоге. Но чем больше мне советуют не соваться куда-нибудь, тем больше мне хочется туда сунуться. Просто любопытно.

Он нетерпеливо пожал плечами.

— Ладно, Вик, делай как знаешь. Мне надо бежать. — И зашагал по вестибюлю, приветливо кивая налево и направо.

Я недоуменно покачала головой и вышла. На площади меня нагнал Бессинджер.

— Подожди минутку, Вик. Скажи, что там произошло между тобой и Монтгомери?

Я резко обернулась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Нет, это ты скажи, почему все время молчал, почему не объяснил Монтгомери, как получилось, что нам пришлось его побеспокоить.

Он вскинул вверх руки.

— Постой, постой, Вик. При подобных разбирательствах я, как правило, не вмешиваюсь. Но сегодня все-таки поговорил с ним, уже после твоего ухода. Поэтому и задержался. Убей Бог, не могу понять, почему он так рассвирепел. Людей, конечно, не хватает, но он воспринял это как личное оскорбление. В чем дело, не знаешь?

— Возможно, они просто разозлились, потому что Ассуево пришлось искать в золе несуществующие останки. Больше я ничего не могу предположить. Я вообще не собиралась к ним обращаться, если ты помнишь. А к тебе обратилась, только чтобы выяснить, не знаешь ли ты чего. А уж потом долго разыскивала фамилию матери ребенка и ее матери, то есть бабушки.

— Ты не знала ее фамилии? — удивился он.

— Да нет же, я никогда раньше не видела эту женщину, мать ребенка, пока она не появилась в моей квартире вчера поздно ночью. Она оставила ребенка у своей матери, Церлины Рамсей, в «Копьях Индианы». И ни за что не хотела называть ее фамилии — боялась неприятностей.

Мы стояли у края тротуара, мимо нас то и дело сновали патрульные, направляясь ко входу. Посторонившись, чтобы пропустить мужчину, вылезшего из подъехавшего лимузина, я едва не сшибла с ног какую-то женщину, и она тут же начала орать. Я хотела было ответить тем же, но потом решила, что на сегодня ругани с меня хватит.

Робин посмотрел на часы.

— Возвращаться на работу мне уже не нужно. Может, найдем хорошее местечко и посидим немного? А то, боюсь, как бы ты еще на кого-нибудь не налетела. Тогда Монти нас арестует.

Я вдруг почувствовала страшную усталость. С шести утра на ногах, да еще вся эта возня с Сериз. К тому же все на меня кидаются, такие, казалось бы, разные люди, как Лотти и Монтгомери. Светлое уютное местечко, бокал виски — для меня это будет все равно как лекарство.