Книга Слепая зона, страница 214 – Сара Парецки

— Могу я вам помочь?

Мужчина слегка вздрогнул.

— Я ищу Викторию Варшавски.

Это было довольно откровенно.

— А кто вы?

Он внимательно осмотрел меня холодными светлыми глазами.

— Вы Виктория?

— Я мисс Варшавски, а кто вы?

— Нам будет удобнее поговорить в машине.

Я слабо улыбнулась.

— Возможно, вам будет удобнее в вашем седане. Однако мне вполне удобно здесь, на лестничной площадке. А теперь почему бы вам не представиться и не объяснить цель своего визита?

Незнакомец вытянул губы, стараясь собраться с мыслями: в его инструкциях явно не говорилось, что делать, в случае если я не соглашусь.

— Это личное дело, понимаете.

— Здесь нам никто не помешает. Если, конечно, не явится почтальон, никто не должен пройти через площадку в это время дня. Выложите все, и вам станет легче. Вы хотите, чтобы я последила за дружком вашей дочери? Выяснила, кто продает за океан секреты вашей компании? А может, вы пришли застрелить меня по приказу Доналда Блэкли? Или сделать мне предупреждение о расследовании, касающемся Гантнера?

— Мы должны серьезно поговорить. Я из офиса сенатора Гантнера. – Он почти хрипел от злости.

— У вас есть имя?

— Оно не имеет значения.

— Но не для меня, я должна позвонить в офис сенатора и убедиться, что вы действительно там работаете. Любой мошенник может надеть дорогое тряпье и спекулировать именем сенатора Соединенных Штатов.

Прежде чем он среагировал, я сунула руку в его левый нагрудный карман и вытащила оттуда бумажник коричневой кожи, тонкой и нежной, как кожа любовника. Держа одной рукой свой «смит-и-вессон», другой я открыла бумажник и зубами выудила из него водительские права. Он стал кричать что-то насчет нарушения закона. Дулом револьвера я указала ему в угол. Водительские права были выписаны на имя Эрика Бендела.

Я вернула ему бумажник.

— Не знаю, Бендел ли вы на самом деле. Вы настаиваете на этом? Эта фотография похожа на фото душевнобольного, сбежавшего из больницы в Элгин.

— Я должен передать вам послание от сенатора Соединенных Штатов, – сказал он сквозь стиснутые зубы.

— Я избиратель и налогоплательщик, и, если он может сказать то же самое о себе, мы равны. Письмо сенатора для меня ничуть не более важно, чем послание любого другого гражданина Соединенных Штатов.

— Сенатор час назад звонил мне из Вашингтона. – Светлые глаза из холодных стали ледяными. – Он предлагает вам направить свои усилия на что-нибудь другое – вы понимаете, о чем он говорит. Он также сказал, что если вы будете упорствовать в расследовании, которое угрожает благополучию его избирателей, он предаст огласке факты нарушения вами закона в последние две недели и поставит вопрос о лишении вас лицензии частного детектива.

— И вы все это выучили наизусть. Какой способный мальчик! Прощайте, Эрик. Всего хорошего. – Я помахала ему рукой с револьвером.

— Так что мне передать сенатору? – Его голос звенел, как бутылка из-под кока-колы, если ею шарахнуть о стенку.

— Что я тронута отеческой заботой сенатора о делах своих избирателей и что непременно отвечу взаимностью. Прощайте, Бендел.

Выпятив в раздражении губы, он сказал:

— Сенатор привык, что люди относятся к нему с пониманием.

— Нам следует как-нибудь поговорить с ним с глазу на глаз. У нас очень много общего: во-первых, у каждого из нас интерес к делам другого, а во-вторых, каждый из нас любит, чтобы к нему относились серьезно. Надеюсь, вы запомните мой ответ наизусть. Прощайте.