Книга Слепая зона, страница 209 – Сара Парецки

— Тиш, что вы хотите, чтобы мы сделали? – спросила я.

— Убрались отсюда к черту, – огрызнулась она.

— Понятно. А что еще?

— Дайте мне время подумать. Во всяком случае, прошу вас ничего не публиковать. Все это только предположения. Нет доказательств.

Мне стало жаль Тиш. Она попала в трудное положение из-за любви к Джасперу Геккомбу, в то время как ему не было до нее никакого дела. Мюррея, кажется, тоже проняло.

— Мы знаем достаточно, чтобы представить нужные доказательства. – Он говорил с необычной мягкостью. – Можем мы дать ей сорок восемь часов, Варшавски?

— Не на бейсбольную биту. А на деньги… Этот тайник никуда не денется так быстро.

Мюррей подключил телефон и ободряюще похлопал Тиш по плечу. Мы направились к выходу и, закрывая дверь, услышали за спиной рыдания Тиш.

— Мне жаль ее, – сказал Мюррей, когда мы стояли возле его автомобиля, – ты была слишком сурова с ней.

— Мне тоже жаль ее. Достаточно жаль, чтобы стукнуть по башке и тем самым, быть может, спасти.

— Ладно, давай о деле: эти бумаги ничего не доказывают. «Гейтвэй» купил у «Сенчури» некий долг, но там ни слова не говорится о Кайманах.

Я усмехнулась:

— Именно сейчас ты должен доказать, что все еще годен для своей работы. В одной из тех статей, которые ты распечатал, говорится, что Крайг Гантнер показал перед Особым комитетом сената, что «Гант эдж» не нарушал эмбарго. Поезжай в Вашингтон и отыщи того, кто достаточно влиятелен и может добиться вызова в суд брата сенатора Соединенных Штатов. Поговори с Мессенджером: он выполнял какую-то юридическую работу для Гантнера по «поправке Боланда». Фейбиан не станет разговаривать со мной, но, быть может, расскажет тебе, что именно интересовало сенатора.

Мюррей запечатлел на моем носу мокрый поцелуй.

— Это может быть очень большая статья, Варшавски. Я приглашу тебя на обед в «Риц», если получу Пулитцеровскую премию.

— Укроти свою буйную фантазию. Как насчет того, чтобы проводить меня до дому? У меня на хвосте грязный громила, а я не готова бороться с ним в одиночку.

Мюррей прибег было к обычным своим издевательствам, но, когда я рассказала о нападении Энтона на Эмили и о моей пробежке по лестницам «Гейтвэя» утром, он покорно последовал за мной.

— Ты собираешься принести мне в зубах Энтона, чтобы восстановить свою репутацию? – спросил он, когда мы без приключений добрались до моей квартиры.

— Только если его завернут в латекс. Я не хочу схватить бешенство или что-то похуже от прикосновения к нему.

Интересно, надолго ли мушкетеры оставили меня в покое? Возможно, через своих осведомителей в муниципалитете они знали, что из больницы я поехала к Конраду, но в любой момент они узнают, что я вернулась домой.

Я выглянула на улицу. Мой «транс-ам» стоял там, как яркий красный маяк, приглашая: «Приди и возьми меня». Впрочем, он простоял там не один день, и о нем теперь можно не беспокоиться.

Ноги болели. Я прошла в кухню и достала из морозилки несколько пакетов льда, прибинтовала их к ногам эластичными бинтами и легла на кушетку. Я хотела полчасика вздремнуть, но в начале седьмого зазвонил телефон.

— Вы даже не проверили свой автоответчик? – Это был Кен Грэхем. – Я звонил вам сегодня четыре раза.

— Прошу простить меня, ваше высочество, что не становлюсь по стойке смирно по первому вашему желанию. Прежде чем казнить, будет у меня пять минут, чтобы сказать «прощай» моим собакам?