Книга Слепая зона, страница 142 – Сара Парецки

— И таким образом окажешься единственным итальянским инструктором, вовлеченным в преступную деятельность «П-2» или «Банко Амброссиано»… Если уж ты так горишь желанием отправиться на эту строительную площадку, я отвезу тебя сам.

— Уж это-то, без всяких сомнений, Лотти запретила бы. Я не стану подвергать тебя опасности, тем более что она наконец простила меня за то, что я так же поступила с ней.

— Рад слышать, что это, по крайней мере, не из опасений за мою безопасность. – Макс насмешливо фыркнул. – Если это действительно опасно, ты никуда не поедешь, если же нет, я отвезу тебя.

Я прикусила ноготь большого пальца. Если Энтон или Карпентер были там, это могло быть очень опасным, а я сейчас не в форме, чтобы противостоять им. Но я рассчитывала на то, что мы не встретимся с ними. Подумав, я спросила Макса, сможет ли он разведать площадку с аллеи, пока я буду ждать на Монтроуз. Если он там заметит кого-нибудь, пусть заберет меня, и мы вернемся в Эванстон.

— Не станут же они стрелять в незнакомый автомобиль только из-за того, что он проезжает мимо их рабочей зоны, – согласился Макс.

Оставив Лотти записку на случай, если она вернется раньше, чем предполагала, он заботливо взял меня под руку и помог сесть на переднее сиденье «бьюика».

— Лейк-Шор-Драйв? – уточнил маршрут Макс.

— Иденс – выезд с Цицерон – выведет нас почти к краю стройплощадки.

Салон автомобиля был таким же безукоризненным, как и его дом, поэтому, заметив на своей водолазке несколько крошек, я смахнула их в окошко.

Я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Макс всю дорогу молчал, но, когда мы свернули на Демпстер, улицу, ведущую к скоростной автостраде, спросил, взяла ли я с собой револьвер.

— Да. – Несмотря на то что ничего не соображала, я все-таки подобрала его на лестничной площадке, когда вчера возвращалась в свою квартиру. – Тебе это не нравится?

Макс нахмурился.

— Я не люблю оружие, но, если твой громила снова нападет на тебя, оно не помешает. Надеюсь, ты умеешь с ним обращаться.

— О да, я этому научилась, когда мне было лет десять. Мой отец видел слишком много огнестрельных ранений, нанесенных детьми, взявшимися за оружие. Поэтому он стал брать меня с собой на стрельбища. Маме это не нравилось – отец хотел, чтобы и она тоже училась стрелять, но мама не хотела даже слышать об этом.

Вот уже много лет, когда иду на стрельбище, я вижу одну и ту же картину: субботнее утро. От гнева спина Габриэллы застывает неподвижно, когда она усаживается за пианино на урок с кем-то из детей.

— Если бы ты работала над своим дыханием так же усердно, как занимаешься с этими смертоносными игрушками, мы могли бы сделать из тебя певицу, Виктория, творца жизни, а не смерти, – говорила она, когда я возвращалась, торжествуя, что попала в яблочко.

Мы быстро ехали по пустым улицам. В большом городе всегда кто-то куда-то спешит, а в пригородах люди спят дольше. На всем протяжении идущей на запад скоростной магистрали мы были единственным автомобилем. Еще не было и семи пятнадцати, когда мы свернули на Элстон. Когда наш «бьюик» въехал на Монтроуз, я показала Максу въезд в аллею, идущую позади строительной площадки.

Как мы и договаривались, он оставил меня на пересечении Монтроуз и Элстон, где я делала вид, что жду автобус, оправдывая свое одинокое присутствие. Рядом был телефон-автомат. Если Макс не вернется через десять минут, я позвоню Конраду. Кое-что восстановилось за ночь в моей памяти, в том числе и номер телефона миссис Роулингс, но на всякий случай я написала ее номер на запястье.