Книга Слепая зона, страница 102 – Сара Парецки

— Вы говорите как моя старшая сестра, когда мы были маленькими: «Веди себя хорошо, или я расскажу папе». Ну, я тоже задал ей жару.

— Тогда, может, тебе пора вырасти, малыш. Меня не интересуют мальчишки, которым нужно менять пеленки.

Я развернулась на каблуках и направилась к «трансаму». Пока я стояла, взявшись за ручку двери, он запустил двигатель, переключил передачу и рванулся вперед на бешеной скорости.

Станет ли Кен снова преследовать меня? Я выписала «транс-амом» латинское «U» и продолжила путь на юг. Интересно, парень на самом деле верит, что я встречаюсь с его отцом и, таким образом, представляю угрозу его кредитному фонду, или просто развлекается? Вероятнее всего, ему некуда сейчас девать время. А может, захотелось погеройствовать, доказав детективу средних лет, что он может выследить и перехитрить его.

Съехав с Сорок седьмого шоссе, я проехала светофор на Лейк-Парк и снова развернулась. Впереди меня двигались два автомобиля, один даже слегка притормозил, но «спайдера» не было видно. Я подъехала к особняку Фейбиана и позвонила.

Дверь открыла экономка, она вспомнила меня и впустила. Видимо, полиции не удалось убедить ее, что я проникла в дом обманным путем. Я вновь достала свою карточку, но она не взглянула на нее, а, сказав: «О, полиция», оставила меня в холле. Через несколько минут экономка вернулась с приглашением следовать за ней. Она проводила меня в библиотеку, расположенную по другую сторону широкой лестничной площадки. Эта комната вполне соответствовала профессорской должности Фейбиана – книжные полки вишневого дерева тянулись по трем стенам, черные кожаные кресла были задвинуты в ниши, а старинный двухтумбовый письменный стол был водружен на в меру потертый восточный ковер. Комната показалась мне мрачной, но, может быть, если мой доход когда-нибудь выражался бы шестизначным числом, я изменила бы свой взгляд.

Я приподняла край одной из малиновых портьер. Средние окна выходили во внутренний двор. Всматриваясь в темноту, я пыталась определить размеры владений Мессенджера, но могла различить только хорошо оборудованную игровую площадку, такую же большую, как в «Аркадия-Хаус» для всех ее детей.

Опустив портьеру, я вновь окинула взглядом комнату. Мое внимание привлек стол Фейбиана. Он заявил, что в субботу утром готовился к лекции. Я не поверила Терри, что он проверил алиби Фейбиана. Несомненно, у профессора должен быть ежедневник, или расписание лекций, или что-нибудь в этом роде. Я стала рыться в его бумагах. Не найдя ничего интересного, уже закрывала ящик, как вдруг мне в глаза бросилось имя сенатора Гантнера: написанное им письмо было засунуто в папку с наклейкой «Джей-эй-ди холдингз». Я начала читать его, но услышала за дверью шаги Фейбиана. Чувствуя себя как сто придурков, сунула письмо в карман джинсов и осторожно закрыла ящик.

Фейбиан выглядел таким больным, что, наверное, не обратил бы внимания на мою возню в ящике даже в его присутствии. Он кутался во фланелевый халат, его лицо было желтого цвета, и шел он, едва волоча ноги. Трудно было поверить, что это тот самый человек, который два дня назад скандалил у моей квартиры, обвиняя в похищении его дочери.

— О, это ты, Варшавски. Они предупреждали меня, но Карин сказала мне, что здесь полиция.