Книга Ангел-хранитель, страница 225 – Сара Парецки

Он выдавил из себя улыбку:

— Вы правы, дочка. Сейчас я не могу больше говорить об этом. И потом, я уже давно не был у принцессы. Пока она кормит, ей нужно выходить почаще.

После того как ушел мой сосед, я загрустила. Я начала эту связь с Роулингсом, потому что эротическая искра всегда проскакивала между нами и на прошлой неделе случился подходящий момент. Но мне вовсе не нужно было говорить, что нас ожидает тернистый путь, если мы с Роулингсом всерьез привяжемся друг к другу.

Когда я безуспешно рыскала в холодильнике в поисках съестного, позвонил Мюррей, чуть ли не пуская слюни в телефонную трубку от неудержимого желания услышать мою историю. В утреннем выпуске «Геральд стар» была отличная фотография обломков грузовика Саймона и «импалы», но текст был коротким и двусмысленным. Газета не хотела обвинять братьев Фелитти в злодеянии из-за их политических связей. Но, с другой стороны, они не хотели обвинять и меня, так как я многие годы была для них важным источником информации. Я изложила Мюррею свою версию событий: я бы ничего не выиграла и все бы потеряла, если бы принялась огрызаться на него, когда Фелитти готовят боеприпасы. Когда мы закончили разговор, я отослала его к Бену Лорингу в надежде, что «Парагон стил» сможет представить какие-нибудь веские документы, чтобы поддержать мое дело.

К тому времени было уже почти шесть часов. Я собралась с духом и позвонила Люку Эдвардсу, чтобы рассказать ему о судьбе «импалы». Он пришел в бешенство. Тот факт, что его любимая малышка находится в полицейской лаборатории и на судебном процессе будет фигурировать в качестве свидетельства по делу об убийстве, только привел его в еще большую ярость. Он грозил раскрошить «транс-ам» пневматическим бурильным молотком, чтобы я знала, что он испытывает. Я провела с ним у телефона почти целый час. К тому времени как я повесила трубку, мы не стали снова друзьями, но, по крайней мере, он согласился позволить мне забрать «транс-ам».

— Хотя менее великодушный человек оставил бы его в качестве заложника, Варшавски, – выдал он на прощание.

Я позвонила также Фримэну Картеру. Я не была уверена, что захочу, чтобы он представлял меня во всех этих тяжбах и судебных разбирательствах, которые были впереди. Фримэн был дома, но он слышал уже практически полную версию событий от одного своего старого товарища. Он сделал свое заявление раньше, чем это успела сделать я.

— Я слишком тесно был связан со всем этим, Вик. Я допустил, чтобы злость по поводу того, что Ярборо делает с фирмой, затуманила мой мозг, и вылил все это на тебя, что нельзя извинить в отношениях между адвокатом и клиентом. Но действительная проблема – в потенциальном конфликте интересов. Тебе нужен безупречный защитник, потому что Ярборо может изложить какие-нибудь скандальные факты. Я могу связать тебя с несколькими людьми. И я прослежу за тем, чтобы счета не выходили за пределы разумного. А после этого – я не знаю – у тебя будет время подумать, захочешь ли ты, чтобы я и дальше для тебя работал, или нет.

— Спасибо, Фримэн, – спокойно проговорила я. И пока мы оставили все как есть.

Я беспокойно ходила по гостиной – мне хотелось позвонить Лотти и не хотелось, чтобы у нас состоялся еще один неприятный разговор, – когда неожиданно появился мистер Контрерас. Он сходил на угол за пиццей, того сорта, который мы оба любили, с толстым слоем овощей, сверху прикрытых анчоусами. И он принес бутылку «Руффино», которым я часто его угощала.