Книга Ангел-хранитель, страница 174 – Сара Парецки

Она сморщила губы, обдумывая эту проблему. Наконец она повернулась к компьютеру, стоящему на дальнем конце ее стола, и стала нажимать на клавиши. Я бы отдала свой недельный гонорар – с самой доходной недели, – чтобы прочитать то, что было на экране. После нескольких минут игры с клавиатурой она поднялась, сказав только: «Я сейчас вернусь», и направилась во внутреннее помещение банка.

Когда Алма исчезла в кабинете в глубине вестибюля, мои низменные инстинкты пересилили: я встала и посмотрела на экран. Единственное, что на нем было видно, – это открытое меню. Недоверчивая женщина.

Алма довольно быстро изложила мою историю начальству. Примерно через десять минут на столе у другой служащей отдела кредитов зазвонил телефон. Женщина что-то коротко сказала в трубку, потом встала и тоже исчезла в офисе. Я допила кофе, который дала мне Барбара, выучила наизусть текст о продаже автомобилей в кредит, нашла роскошно отделанный женский туалет в подвальном помещении банка и еще успела изучить брошюру, посвященную кредитам под залог недвижимости, прежде чем появились обе женщины.

Они остановились у стола второй служащей, чтобы достать из ее ящика папку с документами. Алма подвела свою соседку ко мне, представив ее как Сильвию Вульф. Миссис Вульф, высокая худощавая женщина лет шестидесяти, была одета в аккуратный серый костюм с кардиганом, более подходящий для банка, чем яркий наряд Алмы. Она проворно пожала мне руку, но предоставила Алме изложить дело.

— У нас состоялся долгий разговор с мистером Струзерсом о том, что мы можем вам сообщить. Сильвия понадобилась, потому что именно она работала с миссис Фризелл. Ваша соседка была здесь вкладчицей с 1936 года, и для нас было ударом потерять ее. Мистер Струзерс решил, что мы можем показать вам письмо, которое нам прислала миссис Фризелл, но, конечно, Сильвия не может позволить вам посмотреть ее финансовые документы.

Миссис Вульф привычным движением пролистала толстую папку и молча протянула мне письмо миссис Фризелл с просьбой закрыть ее счет. Старушка писала на листе пожелтевшей линованной бумаги, вырванном из блокнота, который, видимо, сохранился у нее еще со времен открытия счета. Текст был несвязный, словно она писала письмо в течение нескольких дней, не утруждая себя каждый раз проверкой того, что она написала раньше, но содержание было достаточно ясным:

«У меня был счет в вашем банке в течение многих лет; и я бы никогда не подумала, что вы станете обманывать старого вкладчика, но старых людей используют в своих целях самыми ужасными способами. Мои деньги, которые лежат у вас, – все, что у меня есть, и вы платите мне только 8 процентов, а в другом банке я могу получить 17 процентов; и конечно, я должна думать о моих собаках. Я хочу, чтобы вы продали мои сертификаты, закрыли мой сберегательный счет и перевели мои деньги в „Ю.С. Метрополитен“, и для чего я посылаю вам форму».

— Семнадцать процентов? О чем, черт возьми, она говорит? – спросила я.

Сильвия Вульф покачала головой:

— Я звонила ей и пыталась с ней это обсудить, но она отказалась со мной разговаривать. Я даже пыталась зайти к ней, чтобы уговорить ее объяснить, что именно тот обманывает стариков, кто обещает им семнадцать процентов, но она сказала, что, конечно, я теперь буду так говорить, когда уже поздно что-нибудь сделать. Мы написали ей, что вновь откроем ей счет без всякой платы, если она когда-нибудь решит, что хочет вернуться к нам. Больше мы ничего не могли сделать.