Онлайн книга «Браконьерщина»
|
— Парни, ведь скоро 9 Мая, праздник Победы! – Ромка ловил рукой капли дождя. – А у нас памятник, гляньте, будто по нему шрапнелью били… Давай завтра немного около него марафет наведём, сирень ровно обрежем, подкрасим как-то. Старики всё равно же придут – наш это праздник, родной! Назавтра мы с обеда собрались и, купив штукатурку и краску, до вечера облагораживали памятник воинам Великой Отечественной. Увидев нас, к памятнику собралась почти вся деревня, и он, впервые за много лет, буквально с конца восьмидесятых, засверкал чистотой. На радостном, правильном драйве решили назавтра все прийти на митинг, поздравить старых солдат, на счастье ещё живущих в деревне… …Народу 9 Мая было довольно много! Вспотевший Салют метался от клуба к памятнику, таская ветеранам стулья. Мы присоединились, и скоро старики сидели у входа в чугунную ограду стелы. Отряд маленьких школьников с красными флажками и шариками строгая учительница построила полукругом. Народ сразу разошёлся шире и дети на виду застеснялись, замолчав и онемев от волнующего ожидания. Старые военные песни благородным фоном звучали, проникая в души, мы, не стесняясь, подпевали и разговаривали со знакомыми с детства, сначала мужиками и женщинами, теперь дедами и бабушками – ветеранами. — Кого ждём, Салют? Давай начинай, двинь речь, потом мы по паре слов. – Макар убедительно рубил воздух своей знаменитой рукой. На удивление, на праздник собралось очень много сельчан, включая всех наших жён, как давно уже не было! Мои родители пришли с внуками, и батя гордо показывал на доске героев фамилии своего и материного отцов. Наконец подъехала машина милиции с гудящими сигналами и сразу чёрная «Волга». Бедный Рома, заглушив музыку, по бумажке читал регалии прибывших начальников, словно это они, наши величайшие депутаты, сломали хребет Гитлеру и их имена сегодня нужно произносить по слогам. От машин оторвались двое: толстомордый, брюхатый мужик в роскошном немецком костюме, и форсистая яркогубая женщина с взлохмаченными волосами, в лёгкой норковой шубке и туфлях на высоких, неудобных по нашему «бездорожью» каблуках… Сначала он, потом она заученно рассказали, что если бы не «дорогие ветераны», был бы в нашей деревне не клуб и школа, не больница и магазин, а какой-нибудь немецкий гаштет, а сами бы мы не радовались сейчас празднику, но работали в полях на толстого бюргера… — А вы? – раздалось из толпы. — Что, простите, мы? – Похожая лицом на детскую игрушечную лошадку, женщина-депутат напряглась. Голос упрямо уточнил: — Вы бы где были, когда мы работали? — Я не об этом сейчас, как не стыдно в такой день. – Она затопотала каблучками и покраснела лицом. Салют, чтобы исправить положение, что-то прокричал учительнице, и дети по очереди, неслышно для людей прочли несколько стихов и в финале, по взмаху её руки, отпустили поредевшие в ходе митинга вполовину шары. Потом огромный молодой парень притащил от машины картонный ящик, и депутаты по листку (толстый читал, лошадка, скалясь, раздавала) совали ветеранам красные кружки с жёлтой надписью «С праздником!» и красные же ломаные гвоздики. Бабе Вале Елисовой сунули две кружки, и на вопрос: «Зачем мне столько?» – депутат-лошадка убеждала: «У вас две фамилии, значит, две награды!» |