Книга Два тревожных дня майора Ковалева, страница 95 – Василий Моисеев

— Не пугайтесь, она жива. На этот час у нас нет никаких известий о гибели кого-нибудь из заложников.

От облегченного шумного выдоха фабриканта колыхнулись толстые шторы у окна.

— Слава богу… Напугали же вы меня, Вадим Михалыч. Но почему все-таки вы заявились под чужим именем?

Детектив усмехнулся. Не понимает, старый. Ладно, можно объяснить.

— В ваших интересах, Борис Львович, – вздохнул он и пояснил: – Для вашей семьи будет лучше, если некоторые любопытные граждане узнают, что у вас побывал не майор Ковалев, а малоопытный лейтенант Быков. Запомните это.

Отошедший от потрясения фабрикант усмехнулся:

— Вы уверены, что меня спросят о вашем визите? Даже, может, знаете, кто спросит?

Кажется, фабрикант полностью успокоился. Что ж, тем лучше.

— Догадываюсь, – усмехнулся детектив, а чтобы у любящего дедушки не возникло сомнений по поводу его осведомленности, категорично добавил: – Уважаемый Борис Львович, я прошу вас проникнуться важностью момента. Сегодняшняя наша встреча вызвана не желанием прояснить ситуацию вокруг ваших ежемесячных взносов рэкетирам, как это было в прошлую встречу, а обстоятельствами гораздо серьезней.

Борис Львович сделал было робкую попытку выразить недоумение по поводу услышанного и раздумал. Пусть детектив выскажется до конца, а потом уже можно будет ответить. Подытожить разом все его слова.

— В тот раз вы категорически отвергли показания рэкетира, – жестко продолжал Ковалев, менее всего настроенный на уговоры, – и я не особо этому препятствовал…

— Каждый из нас своими деньгами волен распоряжаться по собственному усмотрению, – возразил фабрикант. – Разве я не прав?

Он решил прикинуться простачком.

— Не правы, – с прежней жесткостью заметил детектив. – Я далек от мысли вмешиваться в ваши финансовые дела, но мзда рэкетирам при определенных обстоятельствах вполне может квалифицироваться как материальное пособничество преступникам. На ваши деньги, уважаемый Борис Львович, преступники не только поправляли свое здоровье на заграничных курортах, а и, вполне возможно, приобретали оружие.

Густые брови Бориса Львовича изумленно взметнулись вверх. На самый лоб. От возмущения у фабриканта не нашлось слов. Дерзкие предположения милиционера можно было расценить не иначе как оскорблением.

— Да, Борис Львович, – Ковалев не обратил внимания на болезненную реакцию фабриканта, – и вполне возможно, что таким оружием вооружены бандиты в Раздельной. Те самые, взявшие в заложницу вашу внучку и убившие прошлой ночью милиционера.

Моргулис побледнел. О гибели милиционера в Раздельной фабрикант не знал, и потому события вокруг заложников не представлялись ему настолько трагичными и безнадежными. Он до конца уповал на здравый смысл, не в силах предположить, что события способны принять столь крутой поворот.

— Они убили милиционера? – выдохнул он.

— Да, – безжалостно подтвердил Вадим, – из автомата. В голову. Как видите, бандиты готовы на все, отступать им некуда. И они пойдут, в этом можно не сомневаться. Остается только гадать, как они поведут себя в отношении заложников. Их действия становятся непредсказуемыми. Поэтому я и пришел к вам. И снова, как и в прошлый раз, не стану взывать к вашей искренности, напоминать о гражданской сознательности, о благоразумии. Напомню лишь, что на этот раз речь идет о вашей внучке.