Книга Два тревожных дня майора Ковалева, страница 147 – Василий Моисеев

Оперативник и казах остались в кабинете одни. Таинственность майора торговец объяснял не иначе как желанием сохранить в тайне его пребывание в этих стенах, о чем майор говорил еще в палатке, и потому немного повеселел. Через четверть часа заляпанный «москвич» привезет его на привычное и обжитое за два года место, и его круглое личико снова впишется в торговый ряд на бойкой многолюдной улице. А еще через пару часов Рахат навсегда забудет о свидании с ментами. Выкинет этот неприятный эпизод из своей памяти. Как ненужный мусор.

— Пошли, – коротко обронил оперативник и направился к двери.

Казах молча шагнул следом, буравя взглядом широкую спину майора и пряча усмешку. Не вышло, дорогой. С Рахатом нельзя говорить в приказном тоне, с Рахатом надо говорить вежливо. Уважительно надо говорить с Рахатом. Вот тогда он будет отвечать. Если сочтет нужным.

На насиженное рабочее место торговцу надлежало вернуться в том же самом задрипанном «москвиче», на котором его и привезли сюда. Наверное, других машин в милиции не было. На этот раз за руль сел майор, а казах уселся на заднее сиденье рядом с Прошиным. Никакого беспокойства подобная перестановка у него не вызвала. Какая разница, кто ведет машину. Главное, куда ведет. А они почему-то направились не в сторону площади Победы, откуда до палатки-кормилицы рукой подать, а в сторону противоположную. И этот факт торговца насторожил.

— Куда мы едем, слушай? – Он потянулся рукой к Ковалеву, намереваясь хлопнуть того по плечу. – Нам в другую сторону надо. Зачем кружить?

Прошин мягко отстранил его руку и строго предостерег:

— Не надо мешать водителю, дорогой. Он знает, куда и как ехать. Не волнуйся, на месте будешь вовремя.

Однако заверения следователя спокойствия не добавили. А когда «москвич» резво выкатился на окраину, намереваясь зачем-то покинуть город, Рахат и вовсе помрачнел. Менты явно замыслили что-то нехорошее. И он не мог помешать – и оттого почувствовал себя беспомощным и беззащитным. Впервые в жизни. Ничего не оставалось, кроме как ждать и надеяться на всевышнего. А всевышний, кажется, со своим участием не спешил.

Между тем «москвич» преодолел уже не один десяток километров и на этом не думал ограничиваться. После дорожного указателя «Рязанские сады» Ковалев свернул с трассы на узкую и малолюдную дорогу. Теперь не было ни встречных машин, ни попутных. Глухомань какая-то. Наверное, менты решили отъехать подальше от города и высадить его где-нибудь в безлюдном месте, чтобы запомнил и поездку, и встречу с ними. Шутники, однако. Отсюда добраться до города будет нелегко. Хорошо, он запомнит. Рахат все запомнит.

— Вон та скирда не подойдет? – сидевший за рулем Ковалев кивнул головой на соломенную скирду метрах в пятидесяти от дороги и сам себе ответил: – Пожалуй, то, что надо. И подъехать можно, и народу никого. Ты спички взял?

— У меня зажигалка, – ответил Денис, всматриваясь в соломенную массу, – годится. Связывать будем?

— Обязательно. И руки, и ноги. Веревка сгорит, никаких следов не останется.

Милиционеры говорили о чем-то своем спокойно, обыденно, и пассажир не сразу понял, что речь шла о нем. А когда понял, похолодел. И побагровел, затрясся от негодования. А может, от страха.

— Ты что задумал, слушай? – он снова ткнулся рукой в плечо Ковалева, и снова Денис не позволил этого сделать. – Ты какую мысль пустил в свою голову, слушай? Кто тебе позволил, слушай, так шутить с Рахатом? Совсем разум потерял, да? Не боишься, когда Рахат потребует ответа?