Книга Два тревожных дня майора Ковалева, страница 109 – Василий Моисеев

— Но десантники ведь действительно были, Иван Петрович, – возразил было Ковалев, однако только раззадорил генерала.

— Ты мне зубы не заговаривай! – Федоров бросил на стол карандаш. – Я сам утром разговаривал с капитаном. Десантники на другом берегу были, а не с тобой. Они ничего не слышали, кроме пальбы, ничего не видели и помочь тебе не смогли бы. В герои захотел поиграть?

Ковалев понимал всю правоту генерала, понимал всю степень риска, которым подвергал и свою жизнь, и судьбу генерала, и возможное развитие событий. Понимал – и все же полностью признать свою вину не мог. Или не хотел. Наверное, пока еще не повзрослел, как и его лейтенанты, если не может побороть в себе мальчишеское упрямство. Даже в разговоре с генералом.

— Я так и думал поначалу, Иван Петрович, – признался Вадим, вспомнив о субординации, – чтоб вместе с десантниками засаду устроить. А потом вспомнил одну ночную драку в деревне и раздумал.

Федоров снова вздохнул:

— Я ж говорю, дитя…

Действительно, сравнивать деревенскую драку с вооруженной схваткой мог только безнадежно наивный человек, для которого разбитый нос ничем не отличается от продырявленной пулями башки. Однако голос генерала заметно помягчел. Благополучный исход операции не мог не сказаться на его настроении. Правильно говорят, победителей не судят. Главное, не разочаровать своими умозаключениями.

— В той драке сошлись человек десять, – с улыбкой вспоминал детектив один из эпизодов далекой юности, – куча мала, я тоже участвовал. Дубасим друг друга, кулаки в кровь посшибали, а потом настолько впотьмах все перемешалось, что не понять, где свои, а где чужие. И остановились, успокоились. Вот я и подумал, товарищ генерал, если против троих бандитов выставить несколько десантников, то впотьмах такая же куча мала получится. Друг друга покалечим, а бандитов упустим. А так я знал, что передо мной только враги. Мочи от души, не ошибешься.

— Это у тебя хорошо получилось, – подтвердил Федоров, – все трое в больнице. Неизвестно, когда их допросить можно будет. Полегче нельзя было обойтись?

— Смертельная схватка, – пожал плечами детектив, оправдывая итоги «поединка», и не сдержался, признался: – Если честно, Иван Петрович, можно было и полегче. Не смог, не сдержался. У оперативника имеется только одна возможность физически проучить этих ублюдков – при аресте. В камере – ни-ни, при допросе – тем более. Неприкосновенные личности. А так хоть память останется.

И покосился на карандаш, вновь появившийся в руке генерала. Хороший признак. Разговор приобретал нужный тон.

— Ладно, с этим более-менее разобрались, – заметил генерал, – но как объяснить эпизод с машиной? Сам чудом уцелел, людей едва не погубил. Я уж не говорю про бандитов. Хотя их жизни тоже имеют свою цену. Для следствия. Зачем полез в машину? Ты кто, оперативник или сапер?

Вадим облегченно перевел дух. Похоже, взорванная машина была последней занозой в оценке проведенной операции. И не сдержался от широкой улыбки:

— Я знал про эту взрывчатку, Иван Петрович.

Генерал недоверчиво хмыкнул:

— Тебя послушать, так ты все наперед знаешь. Ишь, гений российского сыска… Знал он, как же. Догадывался – это может быть. Откуда ты мог знать?

Ковалев упрямо стоял на своем. На этот раз не из упрямства, а из необходимости проинформировать начальство о своих задумках. От их исполнения зависел весь ход следствия.