Книга Королевская кровь, страница 67 – Риз Боуэн

— А кто именно его подстрелил?

— Вообще-то я, — понизил голос Антон, — но мы устроили так, чтобы Зигфрид решил, будто это он. Зигфрид ужас как честолюбив по этой части.

На протяжении всего ужина Драгомир неотступно следил за прислугой, жестами отдавая приказания, словно дирижер. Когда подали кабана, мажордом встал за плечом у Николая и ударил по столу жезлом.

— Ваши королевские высочества, дамы и господа, прошу всех встать, — объявил он по-французски, а затем по-немецки. — Его высочество царевич Николай хочет провозгласить тост за здоровье своей невесты и за ее чудесную страну.

Николай встал.

— Раз начинаются тосты, подайте шампанского, будьте любезны, — сказал он. — Что еще я могу пить за мою прекрасную невесту?

— Простите. Разумеется, шампанское.

Драгомир рявкнул короткий приказ, появились бутылки шампанского, весело захлопали пробки, золотистое вино запенилось в бокалах. И начались тосты. Бесконечный поток тостов. У нас дома на официальных банкетах провозглашение тостов — торжественная и строгая церемония; распорядитель так и выпевает: «Прошу всех встать и поднять тост за короля», и все вполголоса произносят: «За короля, благослови его Господь». А тут заварилось то, что моя мать назвала бы гулянкой. Ни малейшего порядка! Каждый, кому приходил в голову какой-нибудь тост, поднимался и провозглашал его в честь кого угодно. Стулья скрежетали по полу, в воздухе раздавались выкрики.

Драгомир как распорядитель банкета пытался навести порядок и перед каждым тостом гулко ударял жезлом по столу. Тосты звучали то на немецком, то на французском, то на английском, поскольку мало кто из гостей владел болгарским или румынским. Чокались бокалами те, кто сидел близко друг к другу, а остальным салютовали, причем всякий раз тост провозглашали в небольшом кругу соседей по столу, а прочие присоединялись по мере желания. Речи произносили главным образом мужчины — один за другим они поднимались и говорили, говорили. Единственной дамой, которая отважилась сказать тост, была Матти, поэтому мне пришлось подняться и чокнуться с ней через стол. Затем встал Николай, чтобы сказать тост за своих шаферов.

— Мои друзья видели, как из беспутного юноши я превращался в зрелого мужчину, — произнес Ники, и за столом раздались хохот и уханье. — И сегодня я поднимаю бокал за вас, за тех, кому известны мои самые страшные тайны. Пью за дорогого брата Антона, за князя Зигфрида, за графа фон Штахауэра, за барона..

Молодые люди вставали один за другим по мере того, как жених называл их имена — всего их оказалось двенадцать, и все потянулись чокнуться с Николаем. Он говорил по-немецки, я не успевала разобрать все имена, потом Ники перешел на английский, и я уловила:

— …и за моего старинного друга, который отважно добрался сюда, преодолев все преграды на своем пути, — за достопочтенного Дарси О’Мару из Ирландии!

Я всмотрелась и на дальнем конце стола узрела Дарси — он встал и поднял бокал. Бешеный стук моего сердца при встрече с вампиром — сущая ерунда по сравнению с тем, как оно заколотилось в этот миг. Дарси глотнул шампанского, заметил меня и снова поднял бокал, салютуя мне. Лицо у меня заполыхало. Когда я наконец избавлюсь от этой девичьей привычки краснеть по любому поводу? Кожа у меня светлая, покраснеешь — сразу заметно. В кои-то веки я даже обрадовалась, когда фельдмаршал Пирин, пошатываясь, воздвигся на ноги.