Книга Хочу вспомнить все, страница 84 – Марина Линник

— Интересно, а на каком языке ты собираешься общаться с неграмотным населением России? Те, кто знал французский или какие-либо другие языки, давно живут в Европе или убиты.

— Значит, буду говорить на ломаном русском, словно иностранка.

— Нет, я сойду с тобой с ума, – развел руками муж.

— Пожалуйста, помоги с документами, – подойдя к Ренарду и взяв его за руку, попросила я. – Я же знаю, что ты можешь все.

— Да, я могу, – кивнул он в знак согласия. – Но, как ты считаешь, с каким сердцем я отправлю любимую жену в логово медведя? Пойми, это очень опасно! Кстати, ты так и не сказала, с какой стати тебе необходимо ехать в страну, из которой ты бежала столько лет назад. Не думаю, что встреча с товарищем Семеновым вызвала у тебя ностальгию. Или же я не прав?

— Разумеется, нет, – недовольным тоном проговорила я. – Ностальгия в моем понимании – только желание вернуть себе то, что люди утратили: положение, имя, привилегии. Мое же прошлое умерло. Его больше нет. Я живу лишь настоящим, и все благодаря тебе!

Подойдя к мужу, я обняла его и поцеловала в щеку. Такие проявления нежности были редки с моей стороны, поэтому Ренард сразу понял, что случилось что-то серьезное.

— Ты так и не ответила на вопрос: почему ты так рвешься в Россию, заведомо осознавая всю опасность поездки?

— Все из-за фамильных драгоценностей, которые мне пришлось бросить в Москве, спасаясь бегством. Я взяла несколько украшений, чтобы впоследствии продать их, но у знакомых я оставила бо́льшую часть. Пойми, они очень дороги мне, поскольку напоминают о давно ушедших родных.

Это, конечно, было ложью. Никаких драгоценностей у меня не сохранилось ни здесь, ни в России, только обручальное кольцо Николя, которое я носила на цепочке вместе с нательным крестом. Однако мне нужна была причина, чтобы как-то объяснить мужу столь странное желание – отправиться во враждебную страну, и эта идея была единственной, пришедшей мне в голову.

— Да, но почему ты вспомнила о них только сейчас? – удивленно посмотрев на меня, задал вопрос граф.

— Все дело в том, что мне всегда казалось, будто я навсегда утеряла их, так как с того времени, как я покинула Москву, я ничего не знала о судьбе моих знакомых. Совсем недавно ситуация изменилась. По моей просьбе Сергей Владимирович направил запрос в Москву, и через некоторое время пришел ответ, что они живы и здоровы.

(Естественно, я ни о чем таком не просила Семенова, так как прекрасно понимала, что любая попытка узнать что-то о семье Сонечки может навлечь на них беду. Я решила разузнать о них самостоятельно по приезде в Москву.)

— Ты думаешь, что драгоценности находятся у них? Уверен, что они давно распродали их во время гражданской войны.

— Это невозможно, – покачала головой я. – Ты совсем не знаешь родителей моей подруги. Они не такие.

— Прости, если обидел тебя… Вне всякого сомнения, я не вправе судить о незнакомых мне людях. Но тем не менее… Хорошо. Я помогу тебе. Скажу больше: мы поедем вместе!

— Ты с ума сошел? – запротестовала я. – А если тебя узнают? Не забывай: ты известнейшая персона в Европе. Может представить, какие беды ты навлечешь на наши головы, если большевики признают в тебе их злейшего врага? ЧК не дремлет. Более того, мы вряд ли получим советские визы, потому что я совершенно уверена, что товарищ Марков знает о твоих симпатиях к Российскому общевоинскому союзу, иначе он не подослал бы к тебе шпиона в лице Семенова.