Книга Хочу вспомнить все, страница 35 – Марина Линник

Он полез было в портфель, чтобы вытащить бумаги, но человек в кожанке остановил его:

— Нечего тут фальшивыми документами трясти. Знаем мы вас, буржуев-спекулянтов. На любую подлость пойдете, лишь бы ограбить бедный люд.

— Энто точно, – крякнул сидевший напротив мужик. – Покамест власть имели, павами ходили, а как власть-то переменилась, враз притихли. Ишь, забились!

— Да угомонись ты, старый хрыч, – толкнула его в бок бабка. – Чо взъелся-то на людей? Чаво ехидствуешь?

— Молчать! – рявкнул человек в кожанке. – Не на базаре… Чего раскудахтались?

— Выходи! – ткнув пальцем в мужа, приказал военный. – Вещи можешь оставить, вряд ли пригодятся.

— Он никуда один не пойдет! – в отчаянии вскричала я, вскакивая с места.

— Это еще что такое? – удивился моей наглости человек в кожанке, с интересом рассматривая меня. – А ну сидеть, буржуйская морда!

— Не смейте грубить моей жене! – заступился за меня Николя.

— Ах, жене-е, – криво усмехнулся досмотрщик. – Цаца, видимо, из благородных!.. Обидчивая… Вот что, дамочка, до вас мне дела нету, так что проваливайте подобру-поздорову. А вот муженек ваш пойдет с нами!

— Муж НИКУДА без меня не пойдет! – категорично заявила я, уверенно глядя в жесткое лицо военного.

— Милая, – тем временем шепнул мне на ухо Николя, – тебе лучше остаться. Так будет лучше для меня, спокойнее. Обещаю, я скоро вернусь. Убежден, что мне удастся решить все миром.

Я с сомнением покачала головой, поняв, что муж обманывает меня. Он и сам не верил в свои слова. Но сейчас для него было важно, чтобы я осталась в вагоне, в относительной безопасности.

— Дамочка, так вы надумали, че делать будете? Иль мне тут до утра стоять и ждать, когда господа наконец почешутся? – грубо спросил меня человек в кожанке.

— Моя жена остается…

— Нет, – прервала я Николя, надевая на голову поверх меховой шапки платок. – Мы идем вместе.

— Прошу, – театрально раскланявшись передо мной, сказал мужчина. – Эй, Петро, принимай офицерье и молодуху!..

— Че? Этого нам не надобно… Лаврушка, ты слыхал? Артачится баба, не отпускает муженька никуда! – расхохотался одетый в шинель, холщовые штаны и лапти парень лет двадцати пяти. – Ничего, мы подучим его, как быть мужиком, а не держаться за бабью юбку… Пускай идёт!

Когда мы вышли из вагона, то увидели, что у входа остались всего трое солдат. Все остальные, проверив документы, куда-то ушли. Да и что было делать ночью на маленькой станции, освещенной только одним-единственным фонарем?

— Шевелись! – приказал мне человек в кожанке, шедший позади нас.

Осторожно спускаясь со ступеней, я чуть было не споткнулась о труп проводника, лежащий возле вагона. Охнув, я прижалась было к Николя, но тут же последовал толчок в спину, который отбросил меня на пару метров вперед, прямо в руки молоденького матроса.

— Не смейте ее трогать! – резко повернувшись к человеку в кожанке, гневно проговорил муж.

— Да? И кто ж мне воспретит? Протри глаза-то, – нагло глядя на Аничкова, ответил тот. – Здесь тебе не заседание суда, где ты Бог и царь. Тут я решаю судьбы людей, уяснил? Ну, шагай! Эй, Петро! Отправляй поезд! Нечего ему тут стоять.

— Но как?.. – запротестовала я. – Там же наши вещи…

— Молчать! – рявкнул военный. – Будешь говорить, когда я тебе позволю… Вперед! Ну, чего уставились?