Книга Хочу вспомнить все, страница 110 – Марина Линник

И на самом деле: перекошенное от возбуждения лицо Жукова пылало, пот лился с него градом. Мужчина часто, глубоко и шумно дышал. Постепенно кожа Лаврентия начала приобретать сине-багровый оттенок, и он начал задыхаться. Через секунду мой спутник закатил глаза и, потеряв сознание, навалился на меня всем весом.

— Помогите! Помогите! – закричала я. – Здесь нужен врач! Немедленно! Человеку плохо!

Я не боялась быть пойманной на месте преступления, потому что знала, что яд, которым я воспользовалась, убивал человека, оставляя запутанную и сложную картину поражения. Врачи, пусть даже самые опытные, при вскрытии могли поставить любой диагноз – от холеры до сифилиса, так как синтезированный мною яд поражал нервную систему, разрушал слизистые оболочки и размягчал кости.

Однако, чтобы не попасть под подозрение, мне пришлось симулировать боли в животе и соврать о страшном головокружении и тошноте. Приехавшим врачам оставалось только констатировать смерть Богданова (к тому времени его уже нашли) и Жукова, который умер, не приходя в сознание. Меня же положили на носилки и понесли в карету скорой помощи.

— Батюшки! – запричитал Осип, увидев меня. – И чем же они накормили вас, злодеи? Разве позволил бы прежний хозяин, чтобы на его кухне творился такой кавардак? Когда это было, чтобы два человека умерли от еды, а в третьем еле душа теплилась…

— Подождите, – тихо попросила я медработников, – мне нужно сказать пару слов этому человеку… Осип, подойди!

— Катерина Алексеевна, да как же вы, – смахивая слезу с морщинистой щеки, проговорил пожилой мужчина. – Где же справедливость?

— Она есть, Осип, есть, – похлопав его по руке, отозвалась я. – И правосудие только что свершилось. Ты не волнуйся за меня. Со мной-то все в порядке… Жаль, что не свидимся более.

— Ох, не говорите так, Катерина Алексеевна, – отмахнулся от меня Осип, – беду накличете.

В ответ я только улыбнулась. Меня вынесли из ресторана и положили в машину.

— Как вы себя чувствуете? – спросила меня медсестра.

— По крайней мере, хуже не стало, но тошнота и головокружение остались.

— Вам еще повезло. Легко отделались.

— А что случилось? Неужели?.. – Я сделала паузу, чтобы услышать ответ, которого жаждала моя душа.

— Ваши-то спутники… Вот кому не повезло. И чем только кормят в этих столовых?

— Так что с ними случилось? Не пугайте!.. – Я приподнялась на локтях.

— А чего пугать-то? Тут и так все ясно: померли они. Вот и весь сказ.

Со стоном я опустилась на носилки и, закрыв глаза, отвернулась к стенке. Я очень боялась, что медсестра увидит отражение внутреннего довольства на моем лице и заметит сияющий блеск глаз, ибо скрыть свое торжество я уже не могла. Слишком многое мне пришлось вытерпеть за последние дни, играя чужую роль, ради этих двух слов – «померли они».

Жан-Жак Руссо как-то сказал: «Первая награда справедливости – это сознание, что справедливо поступили». В ту пору я так и считала. Отомстив убийцам первого мужа, я чувствовала себя орудием в руках Господа. Правда, я не почувствовала удовлетворения, так как моя миссия еще не была выполнена до конца: в Париже меня ждал главный враг. Хитрый, страшный и беспощадный!

В больнице мне пришлось остаться до утра. Безусловно, я уехала бы и раньше, поскольку прекрасно себя чувствовала, но, чтобы не вызвать подозрений, решила выполнять все предписания врача. Мне промыли желудок и кишечник, чтобы не допустить попадания токсичных веществ из пищи в кровь, потом дали укропную воду с медом, отвар, широко используемый в народной медицине при отравлении. После процедур положили в палату, пообещав утром отпустить домой, если ночью мое состояние не ухудшится.