Книга Хочу вспомнить все, страница 104 – Марина Линник

— Когда он стал рестораном опять?

— Года два назад… И поверь мне, здесь собрались самые лучшие повара Москвы.

«По крайней мере, если коммунисты ничего не разрушили и ресторан по-прежнему разделен на небольшие кабинеты, то тогда мне будет намного проще незаметно добавить яд в пищу или в напитки. Бог даст, и я не встречу здесь никого, кто сможет опознать меня». Но судьбе было угодно в очередной раз посмеяться надо мной. Едва мы подошли к двери, как она открылась и навстречу нам вышел коренастый мужчина, одетый в форму швейцара. Слегка поклонившись, он жестом пригласил нас войти внутрь. Я замерла на месте: это был Осип, бывший метрдотель ресторана «Прага».

— Ингрид, ты чего остановилась? Проходи! – вновь позвал меня Петр. – Не робей!

Я бросила быстрый взгляд на швейцара и поспешила за своим врагом. Тем не менее, пройдя несколько метров, я все-таки остановилась и обернулась. Осип смотрел мне вслед с плохо скрываемым удивлением и любопытством. «Я пропала», – подумала я, проходя в зал.

Так называемая столовая «Моссельпрома» мало походила на обычную столовую. По сути, она так и осталась рестораном, только сменила название и отчасти обстановку. Не было уже прежнего шика, лоска и той изысканности, что снискала ресторану славу. В старые времена внутреннее пространство было разбито на пятнадцать небольших залов-кабинетов, оформленных в разных стилях и украшенных зеркалами, лепниной и бронзой. Залы были настолько чудесно спланированы, что каждый мог найти себе уютный уголок. Мне особенно нравился зимний сад, в котором мы не раз сидели в теплые вечера, ведя задушевную беседу и наслаждаясь прекрасным видом на Москву и замечательной кухней. «Прагу» посещал весь цвет творческой и научной интеллигенции: Шаляпин, Бунин, крупнейший московский издатель Сытин. Конечно, были и просто богатые люди, понимавшие, что этот ресторан – не место для разухабистых застолий. Показать купеческий шик можно было в других местах, попроще.

Теперь же от былой роскоши остались только причудливые светильники и многоярусные люстры из чешского хрусталя. Публика, да и сама атмосфера ресторана стали другими.

— Ну вот вы наконец, – вставая из-за стола, проговорил Лаврентий. – Присаживайтесь!

— Извини, задержались, – поздоровавшись с ним, ответил Петро. – Пришлось уговаривать Ингрид прийти сюда.

— Вы не хотели приезжать? – вопросительно поглядев на меня, спросил Жуков.

— О нет, нет! Я была смущена названием. Я боялась, что имею платье неправильное.

— Вы хорошо выглядите, – выдавил из себя Лаврентий, оглядев меня с головы до ног.

И вправду, в тот вечер я превзошла саму себя. Сняв летнее пальто, я предстала перед мужчинами в легком блестящем черном шелковом платье без рукавов, с глубоким декольте и низкой талией, поверх которого было наброшено боа из перьев.

— Согласен с ним, хотя лично я считаю, что кружева, украшения и прочая мишура – лишь буржуазная отрыжка. Нашим женщинам кольца, серьги и все остальное ни к чему.

— Я не понимаю, почему это есть плохо? – с изумлением посмотрев на Богданова, поинтересовалась я. – Нехорошо, когда рядом с вами есть красивая женщина?

— Мода, украшения, богатые безделушки чужды простому советскому человеку. Сколько богатеи тратили народных денег на побрякушки своим бабам? Кучу!