Книга Хочу вспомнить все, страница 103 – Марина Линник

«Да не дай Бог, – подумала я, покосившись на Богданова. – Чтобы брат пошел на брата… Сколько же уже было гражданских войн за всю историю человечества? Сколько людей сгинуло в них? Господи! Когда же мы наконец поймем, что создавать лучше, чем разрушать?»

Мы расстались неподалеку от гостиницы. Мне нужно было переодеться и подготовиться к последнему акту трагедии, а у Петра возникли какие-то срочные дела. Меня насторожило это известие, поэтому я решила вести себя крайне осторожно. «А вдруг он обо всем догадался? А может, ему стало известно о смерти Аничкова?» – искоса поглядывая на мужчину, размышляла я.

— Ингрид, я отъеду, – на прощание сказал мне Богданов, – а через полтора-два часа заеду за тобой. Добро?

— Что-то случилось?

— Нет, все в порядке. Надо навестить кое-кого, – ответил Богданов, пожав мне руку. – Увидимся!

Пообещав не опаздывать, я поднялась к себе в номер. Подойдя к зеркалу, я посмотрела на свое отражение. На меня смотрел чужой человек: жесткий, бездушный, безапелляционный. Но как бы страшно мне ни было, другого выхода не оставалось. Следовало завершить дело, и сделать это как можно скорее. Завтра-послезавтра они узнают о смерти своего товарища, и тогда… Вряд ли они сопоставят мое появление в их жизни с внезапной кончиной Аничкова, тем более что старик и в самом деле был слаб, но кто знает. Не стоило рисковать. В противном случае Жуков и Богданов станут очень подозрительными, и тогда к ним будет не подобраться. Что ж, значит, так: ЭТО должно произойти сегодня. День рождения станет для Жукова и днем смерти.

— Куда мы направляемся? – спросила я Петра, садясь в машину.

— В один из самых лучших ресторанов Москвы. Для тебя – только самое лучшее! Ты же наш гость.

Подъехав к зданию, машина остановилась.

— Вот мы и на месте, – весело проговорил мой спутник. – Пошли, а то Лаврушка уже, наверное, заждался. Того и гляди ревновать начнет.

Выйдя из машины и оглядевшись, я остолбенела: мы прибыли в тот самый ресторан, который мы часто посещали с Николя до нашего отъезда в Петроград. И вот теперь я вновь стояла напротив входа в «Прагу» и не верила своим глазам. «Это судьба, не иначе, – подумалось мне. – А вдруг не судьба? Слишком уж много совпадений. Неужели они обо всем догадались? Что же делать? Бежать? Но куда?.. Ладно, будь что будет». Я уже хотела проследовать за Богдановым, как меня охватила новая тревога. «А вдруг здесь работает кто-нибудь из старого персонала? А что, если они узнают меня? Если выдадут? Тогда мне точно не избежать ареста. Дьявол!»

— Ну, ты чего стоишь? – окликнул меня Петр, стоя в дверях. – Ты сомневаешься, что это лучший ресторан Москвы? Поверь мне. Пусть тебя не смущает название. Сейчас это столовая «Моссельпрома», хотя раньше тут находился ресторан «Прага». Товарищ Семенов мне рассказывал, что тут подавали вкуснейшие фирменные расстегаи… ну, такие пирожки толщиной в три пальца с шикарной начинкой – осетрина пополам с белугой. А подавались они на тарелке, на которой золотыми буквами было выведено: «Привет от Тарарыкина». Чего тут только не было! Даже зимний сад. Во как!

— Та…ра…рыкин? Кто есть он?

— Хозяин тогдашний… После революции ресторан приказал долго жить… национализировали его… ну, закрылся он, в общем. А позднее в здании размещались и Высшие драматические курсы, и магазин Торгсин, и книжный магазин, и даже библиотека. Кстати, она осталась на втором этаже до сих пор. Можем как-нибудь сходить, если захочешь.