Книга Операция «Пепел», страница 81 – Валерий Барабашов

Ольга была сводной сестрой Фазана, Римму, его невесту, она, конечно же, знала, знала историю их доармейской любви (они поклялись друг другу в верности и «в случае измены пусть покарает меня рука любящего…») и хотела, чтобы они поженились. Более того, уходя на службу, Фазан, втайне от Риммы, как бы перепоручил ее сестре – приглядывать за невестой и сообщать о любых «колебаниях» Римульки. Так он однажды написал сеструхе в письме, и Ольга аккуратно, примерно раз в месяц, сообщала брательнику, что «колебаний со стороны Римульки пока что не наблюдается, работает она по-прежнему на их хлебозаводе пекарем, печет для маленького их Каменска булочки и батоны, все жители города ее продукцию хвалят и покупают охотно. На дискотеках Римулька появляется очень редко, за минувшую зиму была там раза два, не больше, да и то с подругой, Юлей, ты, Сережа, должен ее помнить».

Фазан помнил, разумеется, эту разбитную девицу, к которой до знакомства с Римулькой и сам не раз прилабунивалея. Потом ее место заняла пекарь с хлебозавода Римма Звягинцева – пухленькая, мяконькая девушка, от которой так хорошо, вкусно пахло горячим хлебом, дешевыми духами и чистым телом. Римулька сразу же, в один вечер, покорила сердце бравого, с гонорком Фазана, предводителя местной шпаны, какой уже числился в военкомате рекрутом и осенью должен был убыть к месту прохождения службы.

Покорила она его просто: после дискотеки, ночью, позвала к себе домой, в пристройку-девичник деревянного добротного дома, где жила с матерью, в темноте спаленки закинула пахнущие хлебом руки на шею Фазана, выдохнула жарко, как духовка:

— Хочешь меня, да? Я же чувствую, Серенький, чувствую! Ну… не стесняйся, не бойся. Тут никого нет, сюда никто не придет. И нас не услышат.

Фазан робостью не отличался, тем более что был сегодня, как, впрочем, и обычно, подшофе, но не очень – так, для настроения, для тонуса. Если бы даже кто-то и появился сейчас здесь, в пристройке, и стал бы на него наезжать, Фазан сумел бы постоять за себя. Как уже говорилось, был он парнем не робкого десятка, не раз и не два участвовал в драках «железнодорожных», то есть молодежи, проживающей поблизости от проходящей через Каменск железной дороги Москва – Владивосток, и «химиков», расконвоированных поселенцев, но все еще зэков. Побоища эти носили локальный характер, «химикам» было не резон мочить этих сосунков, себе дороже, а сосунки, как волчата, пока что оттачивали зубы и когти на этих пришлых ущербных людях, вкалывающих без конвоя на местном горно-обогатительном комбинате.

Фазан, как и многие другие «волчата» Каменска, ходил в шрамах и синяках, но это его нисколько не смущало, наоборот, возвышало в глазах возглавляемой им кодлы «железнодорожных», укрепляло его авторитет.

Словом, Фазан не спасовал и сейчас, в спаленке Римульки.

Отведав пряного, душистого ситного, закусив сладеньким, сдобренным натуральными охами и стонами кормилицы, изведав нечто до того момента незнакомое, Фазан решил вдруг, что Римулька создана для него, именно для него одного, что случайная вроде бы сегодняшняя встреча запланирована где-то там, в небесной канцелярии, и что эту мягкую хлебную деваху он никому не имеет права отдавать.

В новом порыве их молодой нежной страсти он и сказал, задыхаясь от переполнивших его чувств, сжимая Римульку в объятиях: