Онлайн книга «Операция «Пепел»»
|
Мурдаев встал, потянулся мощным телом, хрустнули хрящи. Глянул на большие наручные часы, за окно, уже почерневшее от мгновенно накативших сумерек. Быстро же, однако, пролетело время! Почти пять часов. Занятия, инструктаж, разговоры… Дело, короче. Они вышли из приземистого, под крашеной железной крышей дома на окраине Грозного. Постояли во дворе, покурили. Подышали свежим мартовским воздухом, прикинули, во что одеваться, отправляясь на Урал: климат-то там несколько другой. — Шамиль не случайно назвал эту операцию «Пепел», – сказал Мурдаев. – Пепел, пепелище… – вот что вы должны оставить там, на месте. Поезд ли, вокзал – все равно. Это будет лучшая расплата «неверных» за ту воронку от ракеты у Гехи-Чу. Верно говорю? Диверсанты лишь молча и согласно покивали. Живое превращать в пепел предстояло им… Глава вторая Голь и ее выдумки Станция Волчанск на Уральской железной дороге – глухая дыра. Даже можно сказать, дырища, каких в нынешней России по-прежнему тьма-тьмущая. Белый, с зеленой замшелой крышей домик дежурного, несколько приземистых, со вросшими в землю окнами бараков, пара общественных сортиров с полуоторванными дверями, ларек с пепси-колой и сигаретами, бездомные собаки, на глазах у публики играющие свадьбы, спящий обмочившийся бомж, надтреснутый женский голос, объявляющий о прибытии поездов, два-три пассажира, дожидающихся своего состава… – это и есть станция Волчанск. «Приличные» поезда здесь не останавливаются. С грохотом и пылью, сотрясая землю, несутся мимо ухоженные скорые и фирменные, на чисто вымытых боках которых – горделивые надписи: «Кама», «Малахит», «Байкал», «Русь»… «Русь» на Транссибирской магистрали – главный, конечно, поезд. Он пересекает страну с запада на восток и с востока на запад, идет из конца в конец, из Москвы до Владивостока, неделю – без передышки, днем и ночью, меняя лишь в оборотных депо локомотивы и их бригады. К этому поезду на всей магистрали отношение особое: он как символ уверенной и стабильной жизни России, ее надежда на лучшие времена, на по-прежнему прочные экономические связи Центра с Дальним Востоком. Дорогая, очень дорогая сейчас в России жизнь, на поездах ездить стали гораздо меньше (не говоря уже про самолеты) и даже этот главный наш экспресс за номером 1 стал ходить через день. Нет пассажиров, дорогие билеты, невыгодно гонять пустые составы. Те, кто мчится в скором или фирменном поезде, и те, кто с тоской глазеет с деревянного перрона станции на заоконную вагонную жизнь, стоят на разных социальных ступенях бытия. У этих, на перроне, нет денег, чтобы прокатиться в таком вот шикарном поезде хотя бы один перегон, полежать на мягкой вагонной полке и тем более посидеть в вагоне-ресторане, небрежно поглядывая в окно на проносящиеся мимо российские пейзажи. Эти, на перроне, тихо завидуют тем, кто летит мимо них, стараясь не смотреть им, «верхним», в глаза, не показать тоски и глухой, спрятанной на дне души злобы. Зависть, ненависть, злоба – сестренки-тройняшки, живущие в каждом человеке, эти черные сестренки помалкивают до поры до времени, но при благоприятных условиях, как сорняки на огороде, сейчас же заявят о себе. Стоит только бросить кому-то неосторожное, взвинчивающее нервы слово. Или перебрать спиртного. |