Книга Операция «Пепел», страница 66 – Валерий Барабашов

Ничего, скоро все это кончится. Огородом, конечно, придется заниматься и потом, в сельской местности без него не выжить, но нельзя же отдаваться ему с такой фанатичностью, как это делает Галина, и так мордовать семью! Ни Катька, ни он, Реут, работать в паре с «маман» не могут, она обязательно начнет поучать: как держать шланг или лопату, как сворачивать пленку, как ходить по огороду.

Сейчас же в его ушах зазвучал визгливый, вечно раздраженный голос Галины, и Реут невольно скрипнул зубами. В психушке ей место, в Орловке, среди буйных, за железными дверями с глазком, как в тюряге.

Собака бешеная! Разве только не кусается.

Ладно, два дня потерпим, ничего.

В воскресенье Галюся искупается последний раз в своей любимой просторной ванне. Только бы Катька не дрогнула. А он сделает все как надо: нагнет голову Галины, «маман» похлебает водички и успокоится навсегда.

ЗИЛ бежал между тем по рыжим стриженым полям не торопясь – Реут возвращался из Воскресеновки, куда отвозил по слезной просьбе Гриднева, механика гаража, отремонтированный кузов «Запорожца» для отца-инвалида и где наслушался жутких рассказов о плавающих в Хопре женских грудях. Чего только не выдумают досужие бабьи языки! Но одно было правдой: страх докатился и сюда, в глубинное это село. И здесь перепуганные теперь фемины ходили по улицам с оглядкой, а с наступлением сумерек прятались по домам.

— А вы как думали? – громко хохотнул Реут. – Для того и щука в реке…

Поля кончились, ЗИЛ дважды, у Байчурова и Мазурки, пересек железнодорожное полотно, легко катил по довольно узкому и разбитому асфальту. До Бабурина оставалось чуть более двадцати километров. Полчаса хода, и вот он, родной гараж, ждущий его механик, магарыч за поездку, тары-бары под звон стаканов. Домой он спешить не будет, явится к ночи и сразу завалится спать. С Галиной ни о чем больше не хотелось говорить, все разговоры кончились, амба.

За Песковаткой потянулся знакомый лесок. Вон там, справа, – поворот к Хопру, лужайка, где он «толковал» с Татьяной Глуховой и где она нашла свой последний приют.

Не надо было совать ее в прорубь, не надо. Закопал бы в землю, пропал человек, и все. А вода движется, что-то такое может и рассказать.

С обочины дороги ему махали две девчонки лет по четырнадцать. Одна худенькая, с куцыми косичками, другая поплотнее, побольше, в красном берете. Обе в курточках поверх платьиц, с велосипедами в руках. Путешественницы. И что-то у них с техникой – вон у одной цепь повисла.

У Реута знакомо заныло в груди. Феминки-то… совсем юные, нецелованные. Ручки-ножки тоненькие, и грудки вон еле обозначились, но губки у обеих алые, как бантики. Ах вы мои хорошие! И откуда же вы взялись на дороге, и куда вас несет со своими велосипедами?! Не доедете же, лапушки, если никто не помешает, если удастся заманить вас в кабину!

Реут затормозил, вышел из машины, спросил участливо:

— Ну что, обломались?

— Дядя, у вас не найдется ключа на семнадцать? – спросила та, повыше росточком, в красном берете. – Видите, цепь у Юльки соскочила, педали прокручиваются.

— Да ключ найдется, отчего не найтись… Тебя-то как зовут?

— Оля.

— Ну, давайте глянем, что тут у вас стряслось.

Перевернув велосипед вверх колесами, Реут вник в поломку, понял, что на дороге сделать ничего не удастся. Потянул время, стал расспрашивать девчонок: