Книга Операция «Пепел», страница 64 – Валерий Барабашов

— Ну и?.. – спросил Сидорчук.

— Улик никаких не обнаружено. Если бы сохранилась одежда Рудневой, можно было провести экспертизу на микрочастицы, а так…

— В том-то и дело, что ни одежды, ни трупа Рудневой. – Сидорчук закурил новую сигарету, поднял глаза на оперативника: продолжайте!

— И все же кое-что интересное мы обнаружили, Михаил Васильевич! – Елецких переглянулся с молчаливо сидевшей Хуторянской. – В кабине ЗИЛа ручка на правой дверце легко и просто снимается, фиксируется гвоздем. То есть снять ее или надеть – секундное дело.

— А когда ты ехала с ним, Люда, ручки вообще не было, так?

— Так, Михаил Васильевич. Он, видно, учел этот прокол, тем более что я спросила его об этом.

— Ну, это он может объяснить очень просто: дескать, держится ручка, и ладно. Нашел гвоздь, что попалось под руку, закрепил, что еще?.. Ладно, поехали дальше. Макашов, у тебя что?

Лейтенант поднялся, одернул китель, держал перед собой листок с записями, докладывал:

— Товарищ подполковник, я еще раз проанализировал стоянку Реутова у магазина в тот вечер, когда погибла Римма Гришина. Вскрывается интересная картина.

— Ну-ну, вскрывай, – улыбнулся Сидорчук: лейтенант очень уж торжественно говорил. Заулыбались и остальные оперативники.

— Нет, я серьезно! – Макашов немного растерялся, не догадываясь о причинах улыбок на лицах коллег. – Я опросил многих: продавщицу, всех, кто проживает поблизости от магазина, кто видел грузовик Реутова в тот вечер. Люди такие нашлись. Вот: гражданин Кублицкий ехал мимо грузовика на велосипеде, ему надо было на смену, в котельную, к восьми. А он выехал из дома пораньше, на полчаса. В это время и видел грузовик у магазина. А по показаниям Реутова, его ЗИЛ в это время уже разгружали на складе райпотребсоюза!

— А что там говорят? О времени разгрузки?

— Кладовщица, которая принимала груз, точно времени не помнит, Михаил Васильевич. Часов у нее не было, а на вопрос о времени Реутов вроде бы ей сказал: «Где-то около семи». Я думаю, он специально так сказал.

— Надо думать. Дальше?

— Машину Реутова видели у магазина две женщины, они шли с почты, с переговорного пункта. У них время назначено было в девятнадцать ноль-ноль, соединили их с сестрой через пятнадцать минут, еще плюс пять минут переговоров и десять на то, чтобы дойти от почты до магазина. Словом, у магазина они были примерно в девятнадцать двадцать пять – машина Реутова стояла!

— А что, эти женщины знают его грузовик?

— Да, одной из них он как-то привозил уголь. Она машину запомнила. Еще один свидетель, Михаил Васильевич: в доме номер одиннадцать, прямо напротив магазина, живет бывший военный, отставник, гражданин Вязников. Он утверждает, что шофер оставлял свой ЗИЛ примерно на час, может, чуть меньше. Он куда-то отлучался!

— А почему он это запомнил? Какое ему дело до грузовика, стоявшего у магазина?

— Да, в общем, никакого. Но человек сидел у открытого окна, смотрел на улицу. Грузовик он хорошо видел: на столбе горела лампочка. А время, когда Реутов снова появился у машины, запомнилось Вязникову само собой – как раз закончились областные теленовости, передавали прогноз погоды.

— Ваша версия, лейтенант?

— Реутов привез Хуторянскую на вокзал, приехал к магазину, зашел в него, купил рыбу и пиво, поболтал минуту с продавщицей, позвонил Малыгину о «макарове» Хуторянской. Потом, закрыв кабину, быстро пошел, может быть, и побежал… к дому Гришиных. Изнасиловал и задушил Римму, бегом же вернулся к машине. Поехал на склад, соврал кладовщице время, стал разгружаться. Все.