Книга Операция «Пепел», страница 3 – Валерий Барабашов

И вот она стоит на обочине, машет рукой, просится к нему в кабину. Как не взять?!

Голубенький плащ, белая вязаная шапочка, колготки на озябших круглых коленях, туфли на толстой подошве, белая же сумка в руках, серые смешливые глаза, ярко крашенные губы – это и была Светлана Дольникова.

Она залезла в кабину, захлопнула дверцу, ахнула радостно:

— Боже, какая теплынь! Едешь как король. А я тут уже минут сорок стою. Машины – как провалились куда-то. Или не останавливаются. Вот козлы! Видят же: контактная девушка, одна на дороге, замерзла… Брр-р-р… Слушай, дай закурить, а? До костей пробрало. В капрончике же.

Реут подал ей пачку «Стюардессы», завороженно смотрел на толстые губы девушки, на то, как они ловко и умело справляются с зажженной уже сигаретой, на красивый маникюр, а фантазия рисовала уже нечто иное.

Тронув машину, Реут как бы по делу полез в бардачок, ненароком тронул локтем мягкие колени девушки, и она не отодвинулась, не проявила никакого неудовольствия по этому поводу. Он понял, что пассажирка его – человек без особых комплексов, в самом деле легко идущая на контакт, с нею можно не церемониться, смело заводить любовную игру.

Николай назвался, спросил и ее имя, прибавил в кабине тепла. Ехал неспешно, прикидывая в уме, что минут через десять – пятнадцать можно будет остановиться в молодом сосняке за Богодуховкой. Там машину с дороги не видно и не помешает никто. Лишь бы Светочка эта не возражала.

Светочка и не возражала.

Они удивительно быстро нашли общий язык. Уже через пять минут, когда в кабине стало жарко, она расстегнула плащ, откинулась в вольной позе к спинке сиденья, блаженно произнесла:

— Ну, Ташкент. Натопил ты, Коля.

— Стараюсь. Для тебя. – Он смело положил правую руку на ее колени, попытался раздвинуть их. Она зажала его ладонь.

— Деньги нужны, Светик? – прямо спросил он. Она помедлила.

— Сколько дашь?

— Пятьдесят. В рублевом исчислении.

— Фи-и…

— Сто?

— Не-а. Что я тебе – путанка солдатская, что ли?

— Сто пятьдесят?

— Уже теплее.

— Ладно, двести.

— Накинь еще полсотенку.

— Нет больше, Светик. Дал бы, честное слово!

— О’кей. На нет и суда нет.

Она раскрыла колени, полулегла, и пальцы Реута зашевелились, заработали, заскользили по капрону. Капрон, конечно же, мешал, но Реут не торопился, оглаживал и ощупывал то, что было под ним, испытывая при этом нарастающее наслаждение. Одной рукой он вел грузовик на небольшой скорости, а другая занималась своим, не менее важным и ответственным делом.

Светочка тихо постанывала, нежная работа мужской руки и ей доставляла радость, она сама уже подняла джинсовую юбочку, оголила живот, как бы приглашая своего дарителя наслаждения быть посмелее и не стесняться. Реут, впрочем, и не стеснялся. Поглядывая на дорогу, хорошо освещенную сильным светом фар, он правой рукой стягивал со Светочки белье, постепенно обнажая белую рогулину ее согнутых в коленях ног, жадно вдыхая аромат молодой женской плоти.

— Я чистая, Коля. Я сегодня утром купалась, – подбадривала Светочка, не открывая глаз, давая ему возможность видеть то, что он хотел видеть, не мешая ему. В кабине от отраженного света фар и включенных приборов было довольно светло. Реут любовался видом женского интима, ухоженностью лобка, но больше все же доверялся своим пальцам, трогающим заветную струну любовной арфы, чувствуя, что находит ее точно и мелодию играет верную. От избытка чувств и переполнившей ее страсти Светочка и сама уже проявила инициативу, потянула вниз замок на брюках Реута. Теперь мелодию любви они играли в две руки, слаженно и вкусно, вводя друг друга в состояние, близкое к помешательству.