Книга Операция «Пепел», страница 8 – Валерий Барабашов

Он хотел встать, поцеловать ее в щеку, но не посмел. И девочка уже большая, да и сказала она свое «Здравствуйте» холодно, отчужденно. Кажется, отношения их придется строить заново. До отсидки Катя уже стала называть его папой, он сам настаивал на этом, а теперь вот… Да, бывший зэк, насильник, от этого никуда не денешься, ярлык на девушку явно подействовал.

— Как дела? – спросил он, и Катя односложно ответила:

— Хорошо.

— В каком же ты классе?

— В восьмом.

— Да-а, большая ты у нас, Катюха, большая стала. Вон вымахала, мать догоняешь. Нравится учиться?

— Нравится.

— Кем же после школы будешь?

— Мамой.

— Кем-кем?!

— Ну я же сказала. – Катя улыбнулась, озорно глянула на Реута, ушла в свою комнату.

Он непонимающе смотрел на Галину.

— Это она так, блефует, – сказала та. – Нервничает. Веснушки эти какими только мазями не выводила. Переживает. Никто, говорит, из ребят на меня даже не смотрит. Возраст, дружить с парнем, наверное, хочется.

— Это все пройдет, – уверенно заявил Реут. – Я пацаном тоже конопатым был. А сейчас куда все делось.

— Вот и я ей про то же… – Галина переменила тему. – Работать, Коля, куда пойдешь? Снова к нам?

— Если возьмут.

— Возьмут. Я говорила уже с Гавриловым. Мы новый ЗИЛ купили, шофер нужен.

— Это из-за тебя берут. Шоферов навалом.

— Ну, может, и так. Какая тебе разница?! Сейчас с работой сам знаешь как. Без блата никуда.

— Должник я твой большой теперь, Галина Ивановна. Из тюрьмы приняла, грехи простила, на работу устраиваешь.

— Муж ты мне, Коля. За чужого чего бы я хлопотала?

…В постели Галина неожиданно молодо потянулась, обвила шею Реута горячими руками.

— Ой, я уже и забыла мужика-то, Коля. Четыре года прошло, господи. Там, в колонии, мне ведь не разрешили оставаться с ночевкой, помнишь?.. А ты как без бабы обходился?

— Да обходился, – не стал распространяться Николай. Да и что бы он ей рассказал? О мужеложстве? О зоновских «машках»?.. Но он, конечно, догадался, почему она спрашивает именно об этом. Помнила же, наверное: мужской силушки у Реута – на пятерых. А таким, как он, на зоне особенно тяжело.

Он ничего ей не сказал. Зачем бабе знать о всяких тюремных гадостях? Что было – быльем поросло. Самому вспоминать неприятно.

— Обними меня, – попросила Галина. – Поласкай, если не разучился. А я так по мужику соскучилась.

— Вообще по мужику? Или все же по мне?

— По тебе, по тебе! – Она льнула к нему большими своими грудями. – А ты что-то… Не испортили тебя там, Николай? Дай-ка проверю. Ха-ха-ха…

— Да что проверять! – Он принял ее игру. – Помогла бы чуток. Ты бы… как Моника попробовала, а, Галюсь? Уважь!

Галина брезгливо фыркнула:

— Еще чего! Начитался там, на зоне, про чужие похождения.

Помолчала, сказала с прежним, примирительным смешком:

— Да и ты не Клинтон. Чего ради стараться-то? Новое платье все равно не купишь. Ха-ха-ха…

Любовь у них получилась в этот раз какой-то пресной, без огня и фантазий, оба остались недовольны. Галина казнила себя потихоньку – это она, она виновата, засушила их первую после долгой разлуки встречу, вела себя неправильно. Но стояла перед глазами проклятая эта Дольникова (а ведь смазливая бабенка, ничего не скажешь!), которая отняла у нее мужа и тогда, в машине, и еще на четыре года. Да и он, конечно, хорош жеребец, рассупонился, кинулся на первую встречную…