Онлайн книга «Полет Пустельги»
|
— Товарищ майор, вы его будете забирать или здесь поработаете? Савельев одернул гимнастерку, поправил кобуру на поясе и задал встречный вопрос: — А почему вы спрашиваете? Капитан, заметив реакцию Савельева, по-доброму улыбнулся и вежливо ответил: — Он тяжело ранен. Самочувствие ниже среднего. По ночам бредит, кричит. Нетранспортабельный он, товарищ майор. — Мы его уже допрашивали. Пошли. — Он и Сизова направились за капитаном в глубь здания. На лестничной клетке они нос в нос столкнулись с главным врачом госпиталя подполковником Лукьяненко, который был заранее предупрежден Савельевым по телефону о своем приезде. Семен Иванович, облаченный в иссиня-белый накрахмаленный халат, распростер объятия. На втором этаже большое, без перегородок, помещение было плотно заставлено койками. Раненые лежали, сидели, кучковались небольшими группами, но никто не слонялся. В дальнем правом углу сооружена отгородка, завешанная простынями. Подполковник ткнул в нее указательным пальцем: — Там у нас тяжелораненые. Ваш Баур среди них. Ему стало хуже. Похоже, газовая гангрена. Если подтвердится, ноги ему не видать. Но мужик он крепкий, и сердце у него хорошее. Выкарабкается. Если честно, сам я операцию делать боюсь. В госпитале нет ни нормального инструмента, ни анестезии. В конце помещения находилось несколько комнат, в которых оборудовали операционную, процедурные, перевязочную, кабинет главврача. Семен Иванович поблагодарил капитана и сказал ему, что гости останутся ночевать у него. Капитан откозырял и обратился к контрразведчикам: — Всегда к вашим услугам. Когда капитан удалился, подполковник вполголоса буркнул: — Знаем мы ваши услуги. Зашли в кабинет главврача. Лукьяненко, усадив гостей на осмотровый диванчик, накрытый розовой клеенкой, предложил: — Ребята! Сейчас все равно уже поздно. Парня вашего покормят, накачают морфием и уложат спать. Какой толк вам от него, измученного болью? — Нет, нет, Семен Иванович, времени в обрез. — Савельев решительно встал с дивана. Лукьяненко положил ему руки на плечи и резким движением усадил обратно. — Во-первых, со старшими по званию не спорят. Во-вторых, вы с дороги устали и явно голодны. И хватит тут передо мной ваши жандармские штучки показывать. За одну ночь уже ничего не может произойти. Война окончена. Так что вечер наш. А завтра утром, будь ласка. Работайте. Сизова обхватила обеими руками руку Савельева и, сделав по-детски просительную мину, прошептала: — Товарищ майор. Александр Васильевич. Сашенька. Ну, давай останемся. Я так кушать хочу. — Уговорили, — сдался Савельев, — остаемся. Подполковник, улыбаясь, вышел и из-за двери позвал: — Дети! За мной… Воспоминания счастливого человека В середине августа двадцать третьего года ушло в отставку берлинское правительство Куно. Французские оккупационные власти в Руре ослабили административный и полицейский нажим. В ответ новое правительство Веймарской республики согласилось возобновить выплату репараций, прекратить пассивное сопротивление союзникам в Рурской области и ввести в стране чрезвычайное положение. Все это спровоцировало в Баварии новый виток нагнетания политических страстей и националистической пропаганды. В Нюрнберге в начале сентября генерал Людендорф объявил о создании «Германского боевого союза», праворадикального альянса различных полувоенных организаций. Сто тысяч его сторонников прошли маршем по городу, приветствуя главу нового политического объединения патриотов. Вскоре Людендорф объявил Гитлера политическим руководителем и переподчинил ему союз, ставший, по сути, еще одной боевой силой НСДАП. |