Книга Полет Пустельги, страница 87 – Сергей Трифонов

Кулешов насупился, съежился и как будто еще ниже вдавился в сиденье.

— Понятливый я, товарищ майор. Не беспокойтесь. Да черт с ними, с этими фрицами. Вы вот лучше скажите, когда демобилизация? Когда домой-то?

— Этого я не знаю. Думаю, нам с тобой еще придется какое-то время поработать здесь.

Кулешов снова выпрямился и, веселей поглядев на Савельева, перешел к другой теме.

— А мне отчего-то кажется, что жизнь наша послевоенная более счастливой будет, радостней. Вот есть у меня такое предчувствие. Как вы думаете, товарищ, майор?

— Это у кого как, друг мой любезный, — задумчиво произнес Савельев.

— Это вы про себя, что ли, товарищ майор? Да не волнуйтесь, найдут этого Гитлера проклятого с бабой его. — Он осекся и повернулся назад к Сизовой. — Извиняюсь, конечно. Сдался всем этот Гитлер. Помер он или сбежал куда, кому от этого легче. Германию-то все равно разгромили. Вчистую. Или кто думает, что если Гитлер сбежал, он опять со своими фашистами попрет? Это вряд ли. Пусть спросят любого немца, надо им это? Поглядите, какое разорение и на их землю война принесла. Полагаю я, товарищ майор, немец так наелся своими войнами, что его веками ни в какую заваруху не затащишь.

Характер движения на дорогах в послевоенные дни изменился. Нет танков и самоходок. Не движется разнокалиберная артиллерия на конной и механической тяге. Не плывут, похожие на верблюдов в пустыне, укрытые брезентом реактивные минометы. Нет беспрерывных верениц пехоты. С востока на запад идут колонны ленд-лизовских «студебеккеров», груженных продуктами, медикаментами, углем. Бегут разномастные и разноцветные легковушки. Тянутся пузатые заправщики с бензином, соляркой и мазутом. С запада на восток по краю дороги, а то и по обочине тянется нескончаемый, от горизонта до горизонта, серо-зеленый поток военнопленных. По обеим сторонам колонны видны редкие конные конвойные войск НКВД. Мимо них проплывают санитарные машины и трофейные санитарные автобусы с большими красными крестами по бортам и на крыше, какие-то наглухо закрытые брезентом грузовики с усиленной охраной и без нее.

Ближе к Фюрстенвальде, старинному городу, одному из центров химической и сталелитейной промышленности Германии, движение оживилось. Появились конные повозки, груженные дровами и скарбом. Брели группы немцев с лопатами и граблями. У опрятных домов играла детвора. На веревках сушилось белье. Кое-где попадались куры, усердно раскапывающие лапами влажную землю. Жизнь потихоньку вступала в свои права. Медленно, неуверенно, с оглядкой, но неминуемо входила в каждый немецкий дом, в каждую семью, неся с собой надежду на мир, повседневный покой, труд и сытость.

В Фюрстенвальде въехали в сумерках. Перед въездом на контрольно-пропускном пункте у них проверили документы, и рослый лейтенант-пограничник из частей НКВД охраны тыла действующей армии, поглядывая на Сизову, с уважением откозырял им вслед. Госпиталь, временно разместившийся в здании большого склада из красного кирпича, нашли быстро. У входа стоял автоматчик в зеленой пограничной фуражке. Встретил настороженно. Строго потребовал предъявить документы. Прочитав их, вытянулся по стойке смирно и отдал честь. На первом этаже здания был еще один пост. Сержант-пограничник, вновь проверив документы, позвонил по телефону. Пришел капитан НКВД в новом кителе с медалью «За боевые заслуги» и вновь попросил документы. Савельев вместе с удостоверением протянул ему приказ генерал-лейтенанта Вадиса. Капитан внимательно прочитал, вернул документы и спросил: