Книга Полет Пустельги, страница 163 – Сергей Трифонов

— Товарищ подполковник, вам не плохо?

Савельев поднялся, одернул гимнастерку, поправил портупею и кобуру.

— Мне очень хорошо, лейтенант. Мне просто очень хорошо. Пошли наверх.

Они услышали шаги, гулко отдававшиеся в пустых коридорах фюрербункера. Кто-то с фонариками шел им навстречу.

— Стоять! — услышали они резкую команду. — Выключить фонарики!

К ним подошла группа военных во главе с майором НКВД. Несколько бойцов встали за его спиной и направили автоматы в сторону контрразведчиков. Мощный свет американских штурмовых фонарей слепил глаза.

— Предъявите документы! Оружие медленно положите на пол, — командовал майор.

Савельев поднял правую руку, давая понять Иванову, чтобы тот не предпринимал никаких действий.

— Товарищ майор, представьтесь, пожалуйста, — с максимальной корректностью попросил он.

— Дежурный районного отдела НКВД центрального сектора Берлина майор Попелюшко. Предъявите документы, — повторил майор.

Савельев протянул ему свое удостоверение.

— Я являюсь заместителем начальника оперативно-розыскной группы управления военной контрразведки Смерш 1-го Белорусского фронта. Начальник группы — полковник Грабин. Я был одним из тех, кто 2 мая первым ворвался сюда во время штурма. Но, как понимаете, в той суматохе и в последующей неразберихе мы многое упустили и потеряли. Сейчас приходится наверстывать.

Майор вернул удостоверение и более дружелюбно спросил:

— Кто это с вами, товарищ подполковник?

— Младший лейтенант Иванов, военный переводчик, и опознаватель Кети Хойзерман.

— Вы действительно, товарищ подполковник, рейхсканцелярию брали? — с уважением воскликнул майор, бесцеремонно оглядывая снизу вверх Хойзерман. — Самого Гитлера не видели? Говорят, сбежал он? Ну, чудеса! Кого только не встретишь. Представляете, к нам в отдел 7 мая доставили из района Шпандау семнадцатилетнего паренька, гитлерюгендовца. Оказывается, 29 апреля ему и еще одному мальчишке из гитлерюгенда сами Борман и генерал Кребс здесь, в рейхсканцелярии, вручили по секретному пакету и велели прорываться к генералу Венку в Дрезден. Этот парень по фамилии, кажется, Брицхи, никакого Венка не нашел, отправился в Шпандау к своему дяде, а тот посоветовал, когда прекратятся бои в городе, сдать пакет русским. Парень так и поступил. А в пакете, знаете, что было? — Майор важно подбоченился. — Письмо Бормана и Кребса генералу Венку, в котором ему было велено во что бы то ни стало прорваться в Берлин, обеспечив тем самым возможность начать переговоры с американцами о сдаче им Берлина. Вот так! — майор сделал самодовольную мину, показывая, что, мол, и он не лыком шит, тоже причастен к некоторым тайнам. — Придется нам с вами, товарищ подполковник, мемуары писать. А немка-то хороша. Ладно, пошли наверх.

На улице они попрощались с майором. По пути к машине Хойзерман вдруг остановилась и спросила:

— Господин подполковник, я свободна? Я могу идти домой? Здесь близко. Я пройдусь пешком.

Савельев закурил. Поглядел на небо. Дождь прекратился. В разрывах туч заиграли солнечные лучи. Создавалось впечатление, что разрушенный и совершенно безлюдный правительственный квартал, накрытый плотным слоем серых облаков с пробивавшемся по краям светом, представлял собой огромный котел. В нем, в темном замкнутом пространстве, варилось что-то неизведанное, фантастическое. Здесь не было живых деревьев, не летали птицы. Здесь как будто поселилась сама смерть.