Книга Операция «Сентябрь», страница 90 – Сергей Трифонов

— Ну вот, товарищ майор, — невесело улыбнулся Зарубин, — оставили мы ваш батальон без ценных кадров. Полагаю, они сюда больше не вернутся.

— Ничего, новых пришлют, — с оптимизмом ответил комбат.

Когда двадцать задержанных были погружены в «студебеккер» и автозак и под конвоем убыли в Вильнюс, командир батальона приказал накормить оставшихся бойцов и разместить их на ночь в казарме. Потом пригласил поужинать офицеров.

За столом разговор не клеился. Все устали, ели молча, от выпивки отказались. Чтобы как-то разрядить обстановку, капитан Бойцов спросил Зарубина:

— Товарищ майор, а вы давно знакомы с подполковником Савельевым?

Зарубин с удивлением поглядел на капитана, но заметив заинтересованные взгляды офицеров, закурил и сказал:

— Летом сорок четвёртого я был назначен оперуполномоченным розыскного отделения дивизионного отдела «Смерш». Отделом руководил майор Савельев. Он был моим учителем и лучшим из лучших командиров.

— Товарищ майор, а правду говорят, будто подполковник Савельев в мае прошлого года подземную рейхсканцелярию в Берлине брал и личного пилота Гитлера арестовал? — с горящими от любопытства глазами спросил старший лейтенант Кобзев.

Все засмеялись. Улыбаясь, Зарубин ответил:

— Подземную рейхсканцелярию брали два стрелковых полка, сапёры и связисты, а оперативная группа Савельева шла в их рядах. Смершевцы задерживали обитателей подземного бункера, собирали оставленные немцами документы, зачищали территорию, вылавливали в центре Берлина офицеров и генералов вермахта и СС. Группенфюрера Баура, личного пилота Гитлера, Савельев и его подчинённые не арестовывали, его, тяжелораненого, подобрали на улице наши пехотинцы. Александр Васильевич со своей опергруппой вёл следственно-разыскные мероприятия по идентификации найденных трупов Гитлера и Евы Браун, Геббельса, его супруги и детей, и в ходе следствия неоднократно допрашивал Баура.

— А вы, — не унимался Кобзев, — тоже там были, ну, в этом бункере?

Зарубин закурил, задумавшись, помолчал.

— Увы. В феврале я был ранен, в госпитале валялся, пока мои коллеги Берлин брали.

Командир батальона повёл офицеров размещать на ночлег. Стойко задержал Зарубина и Илюхина, вновь уселся за стол, достал из полевой сумки блокнот.

— Интересные дела творятся, — обратился он к Зарубину, — прям детективный роман можно писать… В селе проживает некий Анджей Коморовский, родной брат профессора Бронислава Коморовского, стало быть, двоюродный брат Адама Шперковича, то есть разыскиваемого нами Слона.

— Надо брать его, — сказал Илюхин, — и немедленно.

— Погоди, Николай Иванович, не горячись, — с раздражением ответил Зарубин. — Давай дальше, Кирилл Олегович.

— Участковый утверждает, что гости к Коморовскому не наведывались. Кроме его племянницы, арестованной нами Малгожаты Карпович. Никаких претензий со стороны власти к Коморовскому нет. С немцами не сотрудничал, а вот Армии Крайовой помогал.

— Вот видите, — вновь горячился Илюхин, — значит, с польскими бандитами и сейчас отношения поддерживает. Надо брать его.

— Да погоди ты, майор! — резко оборвал его Зарубин. — Что предлагаешь, Стойко?

— Думаю, товарищ майор, засаду сажать нужно.

— Где, — спросил Зарубин, — в доме Коморовского? Они ведь не дураки, явно какие-то внешние сигналы об опасности придуманы, если, конечно, связаны с бандитами.