Книга Операция «Сентябрь», страница 35 – Сергей Трифонов

— Долго мы ещё здесь торчать будем? Есть охота. Может, зайдём перекусить чего?

Стойко побагровел. Еле сдерживая себя, прошипел:

— Исполнять приказ. Бегом!

Стойко и Каулакис быстро перетащили бандита в фургон, предварительно связав ему руки за спиной.

Нестеров узнал Сома и понял манёвр Стойко — запереть бандитов в пивной. Когда двое охранников Сома вошли и внимательно оглядели сидевших в зале, подвыпившие крестьяне быстро собрали свои нехитрые вещички, расплатились и тихо удалились. Один из бандитов уселся напротив Храмова, другой позади Нестерова, контролируя вход и весь зал.

Сом сел за соседний столик и стал делать заказ подошедшей буфетчице. Его охранники расслабились, закурили и тоже приготовились делать заказы. Отворилась дверь. В пивную вошли Стойко, Каулакис и три милиционера в форме. Бандиты потянулись за автоматами, но тут же были уложены на пол, на их запястьях щёлкнули наручники. Сом попытался из кармана галифе вытащить пистолет, но брошенная Нестеровым пивная кружка точно угодила ему в лоб. Пока Сом приходил в себя, наручники сковали и его руки. Храмов заметил, как буфетчица метнулась в подсобное помещение. Он догнал её, привёл в зал и усадил за стол рядом с бандитами.

Стойко и Нестеров оглядели выложенные на стол изъятые при обыске вещи Сома — пистолеты «вальтер П-38» и ТТ, карманные часы, блокнот, папиросы, зажигалка. Листая блокнот, Стойко обратил внимание на несколько столбцов цифр и какую-то фразу по-английски. Было похоже на шифр. Спрятав блокнот в карман, сказал:

— Здравствуйте, гражданин Жериковский. Мы чрезвычайно рады встрече с вами. Хочу сразу предупредить, ваши показания нас особенно не интересуют, вам по любому светит высшая мера по статье 58, пункты 1, 2, 7, 8, 10. Но если вы сочтёте необходимым помочь следствию, полагаю, суд это учтёт.

Сом криво ухмыльнулся:

— Знаем мы вашу гуманность. Всё равно сгноите в лагерях.

— Иными словами, показаний давать не будете?

Бандит отвернулся и, немного подумав, буркнул:

— Буду.

— Прекрасно! Тогда прошу, — Стойко указал на дверь, — карета подана.

Когда чекисты вместе с бандитами уехали, Нестеров, Храмов и Иваньков велели напуганной буфетчице принести пива. Холодное пиво остудило разгорячённых быстрой и удачной операцией милиционеров. Нестеров взглянул на часы — семнадцать тридцать. Похоже, гостей больше не предвидится. Надо готовиться к вечерней операции на вокзале.

— Поехали, — приказал Нестеров.

Повернувшись к скованной страхом буфетчице, заметил:

— И вы, гражданочка, вместе с нами.

На допросе Сом вёл себя скромно. Показания давал в основном о своих криминальных деяниях: на одном, мол, хуторе забрали сало и кур, на другом — картошку и гуся, на третьем — тёплые вещи и самогон… Послушать, прям шаловливые уголовники какие-то, голодные и бездомные. Савельев разложил перед Жериковским фотографии сожженных поляками литовских, белорусских и польских хуторов, трупов крестьян, в том числе и детей, фотографии истерзанных тел милиционеров и солдат внутренних войск, на груди которых были вырезаны звёзды, серп и молот, перевёрнутый крест и три шестёрки^[17].

— Это вам, гражданин Жериковский, не мелкие кражи по хуторам.

Лицо Сома приняло пепельно-серый оттенок, руки его подрагивали.

— Я к этому не причастен, — с трудом выдавил он.