Книга Операция «Сентябрь», страница 26 – Сергей Трифонов

— Товарищ капитан, мы могли бы где-нибудь побеседовать?

— Конечно, пойдёмте ко мне, вторая дверь направо.

В узком тёмном кабинете, заставленном бухтами телефонного провода, помещались только небольшой письменный стол со старой, польского производства настольной лампой и двумя телефонными аппаратами, узкий кожаный диван и в углу — стоячая вешалка для одежды, на которой висела видавшая виды серая офицерская шинель.

— Присаживайтесь, — капитан указал Нестерову на диван. — Вы сегодня чего-нибудь ели?

Голодный Нестеров честно признался:

— Утром чаю попил с бутербродом, — он улыбнулся, — или вернее, бутерброд с салом запил кружкой чая.

— Всё ясно, — капитан достал из верхнего отделения стола бумажный пакет и короткий немецкий штык-нож, — давайте-ка порежьте, а я пока схожу, чайник поставлю.

За бутербродами со свиной домашней колбасой, чаем и папиросами офицеры кратко поведали друг другу о военном лихолетье. Поблагодарив за угощенье, Нестеров спросил:

— Можно установить номера, с которых звонили антиквару и его кузине, и по каким номерам звонили они в последнее время?

— Конечно, можно. И владельцев номеров установим, будь они хоть организациями, хоть частными лицами. Пойдёмте в операционный зал, там у каждой дежурной телефонистки имеется журнал регистрации звонков.

В длинном, заставленном аппаратурой зале, работали четыре телефонистки. Офицеры подошли к молодой симпатичной девушке, её вьющиеся белокурые волосы почти полностью были скрыты двумя большими наушниками. Тонкие, длинные, словно у пианистки, пальцы непрерывно бегали по панели, вонзая штекеры в разные гнёзда разъёмов. При этом она успевала через микрофон общаться с абонентами и улыбалась. Главный инженер потрогал её за плечо. Она вздрогнула, обернулась, сняла наушники и, увидев милиционера, как показалось Нестерову, на мгновенье растерялась, но быстро взяла себя в руки и мило улыбнулась.

— Малгожата, — обратился к ней главный инженер, — ты работала в пятницу?

— Да, я. А что-то случилось? — её кукольное личико выражало удивление.

— Будьте добры, — попросил Нестеров, пропуская мимо ушей её вопрос, — посмотрите, кто в тот день звонил по этому телефону и кому звонил данный абонент.

Он положил на стол записку с номером телефона погибшего антиквара, и когда девушка взяла записку в руки, Нестерова будто ток прошиб. На безымянном пальце её правой руки сверкнул маленький золотой перстенёк с халцедоном, точно такой же, как подобранный на полу в антикварной лавке и лежавший в нагрудном кармане гимнастёрки Нестерова.

— Какая прелесть! — воскликнул он. — Небось, кавалер подарил?

Щёки девушки заалели, она смущённо ответила:

— Так, пан капитан, рыцарж^[11] мой.

Девушка открыла нужную страницу оперативного журнала и написала на вырванном из блокнота листке номера телефонов абонентов, звонивших в тот трагичный день антиквару, и номера, по которым звонил погибший. Поблагодарив телефонистку, Нестеров вслед за главным инженером спустился на первый этаж.

— Слушай, капитан, установи как можно скорей этих абонентов. И можно поглядеть личное дело этой милой пани?

Связист улыбнулся и подмигнул Нестерову.

— Что, Москва, понравилась дивчина? У нас, брат, таких много. Пошли в отдел кадров.

Нестеров читал личное дело и делал пометки в блокноте. Малгожата Карпович, 1922 года рождения, место рождения — Вильно. Образование среднее. Не замужем. Отец — Збигнев Карпович, 1896 года рождения, г. Новогрудок, майор Войска Польского, командовал запасным пехотным батальоном, пропал без вести в сентябре 1939 г. во время боёв с немцами под Кельцем. Мать — Мария Карпович, в девичестве Квятковская, 1902 года рождения, из обедневшей шляхты Виленского воеводства, проживает с дочерью. Дядя Малгожаты — Бронислав Эдуардович Квятковский, 1894 года рождения, старший брат её матери, профессор виленского университета, ныне преподаёт в городской мужской гимназии русский язык и литературу.