Книга Операция «Сентябрь», страница 24 – Сергей Трифонов

— Да. Это фамильная брошь его покойной матери Ядвиги, до замужества Коморовской. Он уверял, что это всё, что осталось от приданого матери. Брошь из чистого золота высокой пробы, украшена бриллиантами, изумрудами, рубинами и сапфирами. Изготовлена голландскими мастерами в Амстердаме в середине восемнадцатого века.

— Вы знаете цену броши? — спросил Нестеров.

— Кузен её оценивал в двадцать — двадцать пять тысяч фунтов стерлингов. Это сумасшедшие деньги, панове!

Храмов присвистнул и быстро убрал брошь в коробку.

— Вы полагаете, — продолжил Нестеров, — бандиты приходили за брошью?

— Уверена. Всё остальное, что они взяли, сущие пустяки.

— Вы знали, где была спрятана брошь?

Штерн вздрогнула.

— Нет, пан капитан, кузен мне ничего не говорил.

— А кто мог так профессионально замуровать брошь в стену кабинета вашего кузена?

— Не знаю. Возможно, у брата сохранились довоенные связи с какими-то рабочими, или он новые завёл. Не знаю, пан капитан.

— Вам известно, где могут скрываться Шперкович и Брус, извините, Бруяцкий?

— Пан капитан, — Штерн с укором поглядела на Нестерова, — город почти не разрушен и пуст. Брошенных домов и квартир множество. Да где угодно.

— Вы живёте здесь, в старом городе, по адресу — улица Августинцев, дом 7, квартира 3?

— Совершенно верно, рядом с костёлом Святого Казимира.

— В городе вы случайно больше не встречали этих людей?

— Нет. Хотя постойте. Неделю назад я ходила за овощами на Лукишский рынок, что напротив гимназии, на Мицкевича. Там есть небольшая деревянная пивная. Так вот у этой самой пивной я заметила двух бандитов из компании Бруяцкого, они с ним приходили к нам в лавку. Они стояли у дверей пивной, курили, смеялись, громко разговаривали по-польски, меня, слава Богу, не узнали. Больше я никого не встречала.

— В городе у вас есть родственники?

— Нет, всех Господь прибрал.

— Вы общаетесь с друзьями, знакомыми?

— Практически нет. Кто успел до войны бежать, те далеко. А кто остался… Вы же знаете, что немцы и литовцы с евреями сделали?

Нестеров дал подписать Штерн листы протокола.

— Нелли Рафаиловна, если понадобится, мы известим вас. О нашем разговоре никто не должен знать. Помните, бандиты могут и вас навестить.

Штерн поднялась, оправила плащ, поправила шляпку и, гордо вскинув голову, заявила:

— Я никого из них не боюсь. И смерти не боюсь, пан капитан. Там, — она подняла вверх указательный палец, — там все мои родные, они ждут меня и будут рады встрече. Всего вам доброго, панове офицеры.

Когда за Штерн закрылась дверь, Нестеров, ободренный хоть какой-то информацией, приказал:

— Соколаускас, свяжитесь с военными, — когда он нервничал, всегда переходил на «вы», — и узнайте, откуда были угнаны «виллис» и «додж», пригласите в райотдел их людей, быть может, узнают протекторы своих машин. Постарайтесь с Воронцовой определить, откуда на протекторах красная глина. Лида, за вами организация экспертизы броши, пальчики, шерсть с дверного косяка, анализ следов машин. Да, и поглядите, не фигурирует ли в делах последнего месяца подобный штык-нож, которым убили антиквара. Храмов, возьми в райотделе пару толковых ребят, переоденьтесь в штатское и пошарьте по рынку, особенно возле этой самой пивной. Никаких шалостей. Если объявится Брус, не вздумайте рыпаться. На куски вас порвут. Встречаемся в райотделе в половине седьмого. Младший лейтенант Норейка, установите негласное наблюдение за лавкой и домом, где живёт гражданка Штерн. Любую информацию немедленно докладывайте дежурному райотдела.