Книга Кровь и золото погон, страница 79 – Сергей Трифонов

— Я из крестьян, ротмистр, из этих мест. Мой отец, дед и прадед сеяли рожь, ячмень и овёс, сажали картошку и капусту, держали скот, били масло, торговали мясом. К нам за продуктами из Пскова, Смоленска и Витебска купцы приезжали, очень уважали наши продукты. Курите, ротмистр, — он придвинул Павловскому пачку румынских папирос. — Вся семья работала с утра до ночи, но жили справно. Мы с младшим братом окончили гимназию в Смоленске. Потом война. Брат погиб под Львовом. Прапорщиком был, взводом командовал. А я в Енисейском пехотном полку служил, воевал на Северо-Западном фронте, ротой командовал. Когда фронт развалился, вернулся домой. А тут большевики, словно крысы, повсюду шныряют, вместе с голытьбой пьяной тащат всё, разоряют веками потом и кровью нажитое. Вот и взялся за оружие, мужики поддержали. Кстати, благодарю вас за помощь в пленении красных.

— Не стоит благодарности, капитан, одно дело делаем.

— Одно, говорите, — Кулешов пристально поглядел на ротмистра, — разберёмся. Выкладывайте, ротмистр, с чем пожаловали?

Павловский кратко рассказал о себе, о формировании Псковского добровольческого корпуса, о трудностях в комплектовании нижними чинами, о цели их рейда. Затем спросил:

— О гибели императорской семьи слышали?

Кулешов, усмехнувшись, ответил:

— Слышал. Только скорби не испытываю. Доплясались, голуби, просрали Россию, в сортир её спустили, теперь и сами туда же отправились. Вам-то, ротмистр, что до них?

Павловский, подумав, не стал отвечать прямо, сам спросил:

— Игнатий Данилович, а отчего вы к Белому движению не присоединились? Чем вас эсеровские лозунги привлекли?

— Не лозунги, ротмистр, а идеи крестьянского социализма и народоправия, с опорой на трудовой народ. Мы за истинную демократию, без еврейско-большевистской партии, без кровавого ЧК, без торговли российской территорией, без притеснения церкви и веры. Белое же движение, как вы, ротмистр, знаете, — движение монархическое. Мы не пойдём туда.

— Ну, не все мы монархисты, среди офицеров их по пальцам пересчитаете, — заметил Павловский. — Иными словами, вы за буржуазно-демократическую республику, за восстановление Временного правительства, за передачу власти Учредительному собранию?

— За крестьянско-демократическую республику, — поправил Кулешов, — против восстановления власти Временного правительства. И хотя эсеры набрали большинство голосов при выборе в Учредительное собрание, мы против него. Вначале необходимо свернуть шею большевистской власти, а затем провести новые выборы, в новое Учредительное собрание.

— Но вы же понимаете, что своими силами, разрозненными отрядами «зелёных», вы не справитесь? Вначале нужно объединиться, сообща разгромить Советы, а уж потом — выборы, власть и всё такое прочее…

— Понимаю. Поэтому и не прогнал ваш отряд взашей. Наоборот, чем сможем, поможем. Я уже отправил гонцов к штабс-капитану Воронову-Богданову, штаб-ротмистру Анущенко, братьям Жигаловым. Думаю, офицеры скоро будут здесь. Совместно обмозгуем, что делать дальше.

— Спасибо, капитан. А что с захваченными красными намерены делать?

— А всё уже сделано, что нужно. Восемь человек, что из крестьян, добровольно перешли на нашу сторону, помыты, накормлены и спать уложены. — Он рассмеялся. — А четверо, которые партийные, один из них — командир, а один — еврей, расстреляны и уже похоронены. У нас с этим делом решается быстро и строго. А сейчас, ротмистр, прошу, как говорится, к столу. Щи стынут.