Книга Кровь и золото погон, страница 167 – Сергей Трифонов

Первым оценил информацию Григорьев.

— Да, настоящий зверюга! Достанем его, товарищ Мессинг, не сомневайтесь.

— Плохо то, Станислав Адамович, что не знаем мы численности его отряда. Штабс-капитан Гуторов савинковское подполье выдал, а об отряде Павловского, о его численности и целях ни слова, — заметил Мильнер, надеясь, может, у Мессинга какие сведения имеются.

Мессинг, слегка сбавив обороты, честно заявил:

— Нет у меня, товарищи, дополнительной информации. Вся надежда на вас. Возьмите его, этого гада Павловского. Живым или мёртвым. Но возьмите.

«Интересные дела, — думал Мильнер, — где и как мы его возьмем?»

Ранним воскресным утром 9 июля двадцать второго года, в предпоследний день короткого Петрова поста, когда ещё не пропели первые петухи, в спящий Демянск, уютно раскинувшийся по берегам Явони, укрытый садами, бесконечными зарослями черемухи и сосновыми борами, по старому Осташковскому тракту вошел небольшой, в три десятка сабель, но хорошо вооруженный конный отряд. Основу его составляли офицеры и казаки — люди, проверенные в боях, надёжные и преданные полковнику Павловскому. Основная же часть отряда была сколочена из дезертиров — бывших красноармейцев и уголовников, освобождённых Павловским из тюрем и домзаков в Белоруссии и Псковской губернии.

Отряд быстро разделился на группы по пять-шесть человек. Одна группа во главе с есаулом Тимофеевым направилась к уездному военкомату. Другая, под командой поручика Дембовского, окружала здание уездной милиции, тюрьму и уездный финотдел. Сотник Куринов повёл своих людей к почте и магазину потребкооперации. Прапорщик Жамнов с группой уголовников взял под охрану мост через Явонь, а подпоручик Кузовков с урядником Мокровым, фельдфебелем Бурко и дезертирами стал патрулировать улицы городка. Павловский же вместе с подхорунжим Хлебовым, урядником Хрущём, подпоручиком Клёпиным и хорунжим Толкучим направили коней к добротному двухэтажному зданию из красного кирпича, где размещались уездный комитет РКП(б), уездный исполком Советов со службами и уездный отдел ГПУ.

Утро стояло ласковое. Ночная прохлада слегка освежила замученный июльской жарой городок. На прозрачно-голубом небе вновь не появилось ни тучки. Собаки лаяли лениво, берегли силы для дальнейшей борьбы с жарой. Да и на кого лаять-то? На вяло бредущих лошадей под седлом? Экая невидаль лошади. Демянск — городок зажиточный, здешних собак лошадьми не удивишь. Главное — чтоб никто плетью не огрел да дубиной по хребту не съездил. Лучше помолчать.

Вдруг затрещали винтовочные выстрелы, тугие, голосистые. Павловский, не останавливая коня, бросил через плечо:

— Хлебов, узнай, что там.

Хлебов лихо развернул молодую кобылу, огрел плёткой и, прижимаясь к её шее, умчался в сторону, откуда доносилась стрельба.

Когда группа есаула Тимофеева окружала здание военкомата, им в спину из рядом стоявшей конюшни кто-то открыл огонь. Стреляли добротно, не торопясь, со знанием дела. Двоих уголовников уложили наповал, ещё троих ранили. Есаул рисковать не стал, под пули пусть уголовники лезут, выпрыгнул из седла, потащил коня под уздцы в заросль черёмухи, достал бинокль, положил рядом карабин. Били из щелей конюшни. Стрелявших, похоже, было двое или трое. Есаул приказал оставшимся троим уголовникам спешиться и отвечать огнём.