Книга Кровь и золото погон, страница 151 – Сергей Трифонов

Авид, одетый, как обычно, в тёмный костюм-тройку (даром, что жара), достал из брючного кармана большой цветастый платок, обтёр вспотевшие лысину и лицо. Хотел вынуть из жилетного кармана тяжёлую луковицу старого золотого «брегета», но передумал. Он и так знал, сейчас около восьми, не стоит утруждать себя лишними движениями. Жарко!

Собственно, Авид Цвибель и не был старым. В этом году ему должно было исполниться всего-то пятьдесят пять. Но ему казалось, он прожил такую долгую и трудную жизнь, которой хватило бы на десять других. В пятнадцатом году он, всеми уважаемый мастер часовых дел, вместе со своей женой Азой, двумя сыновьями и тремя дочерьми, покинул родное местечко в восточной Литве, опасаясь прихода немцев, и осел здесь, в уездном городке Демянск Новгородской губернии. На тихой зелёной улочке, мощённой грубым камнем, купил у вдовы бывшего уездного капитана-исправника хороший дом в шесть комнат, с большим садом и пятнадцатью сотками огорода. К дому примыкала добротная конюшня, а позади неё стояли скотный двор и курятник.

Цвибель не спеша набил резаным табаком-самосадом трубку, раскурил её и в который раз стал осмысливать происшедшее недавно и творящееся ныне. За семь минувших лет много воды утекло, много чего изменилось. Канули в Лету Империя и Временное правительство, власть захватили безбожные большевики во главе с евреями-атеистами (а, быть может, вовсе и не атеистами, а только прикидывающимися ими), отгремела Гражданская война с массовыми расстрелами офицеров, дворян и всякого рода буржуев, продразвёрсткой, голодом, грабежами усадеб и церквей (православных, католических и протестантских совсем не жалко), национализацией промышленных предприятий и запретом частной торговли… Появились новые советские организации и учреждения, от названия которых чёрт ногу, а еврей язык сломят. Ну что за собачьи клички! «ВЧК», «ГПУ», «Губпродторг», «Губоно», «Наркомпочтель», «волисполком»! Срамота какая-то! Цвибель улыбнулся краешком губ. А он и его семья все это пережили относительно безболезненно.

Прошлогодний голод, как следствие засухи и неурожая в Поволжье и на Юге России, семью Цвибеля тоже обошёл стороной. Во-первых, имелись кое-какие накопления, поэтому ржаная и пшеничная мука, овёс и ячмень у них не переводились. Купленные в семнадцатом году две коровы исправно давали молоко, а хозяйственная Аза, выменявшая у кого-то за отрез сатина немецкий сепаратор, баловала семью отменными сливками, сливочным маслом, сметаной и творогом. Три десятка кур, два десятка уток и десяток гусей бесперебойно поставляли к семейному столу яйца и мясо. Кроме того, старший сын Равиль, женившийся в позапрошлом году на красавице Руте, дочери местного сапожника Шимона Ойшера, держал овечью отару в тридцать голов. Кошерная баранина сына была просто изумительной на вкус!

Их семейный огород, ухоженный стараниями Азы и дочерей, богато удобряемый навозом и птичьим помётом, наполнял обширный погреб картофелем, свеклой, морковью, капустой, чёрной редькой. В изобилии имелись лук и чеснок, а в леднике, где температура никогда не поднималась выше +5 по Цельсию, рядами стояли бочки с квашеной капустой, солёными огурцами, помидорами, грибами и мочёными яблоками. Полки, сколоченные из двухдюймовых сосновых досок, были заполнены банками варенья из клубники, чёрной и красной смороды, крыжовника, черники, малины, морошки, тёртой с сахаром брусники, клюквы.