Книга Кровь и золото погон, страница 141 – Сергей Трифонов

— Слушаем вас, Казимир Янович. — Павловский присел за стол напротив поручика.

Дембовский встал, одернул изрядно поношенный мундир без погон, прошелся указательным пальцем правой руки по аккуратно подстриженным усам пшеничного цвета.

— Прошу извинить меня за дерзость, Сергей Эдуардович, но ни меня, ни сотника, ни есаула слушать пока не о чем. Смею заметить, впервые за время службы с вами мы не знаем целей и задач рейда. По вашему приказу нас собрали, выдали оружие, боеприпасы, дорожные харчи, посадили на лошадей, а ночью польские пограничники переправили через границу. За время нашего похода по северной Белоруссии и Псковской губернии вы ни разу с нами не общались, мы шли втёмную, веря вам и полностью полагаясь на вашу мудрость. Только у Холма мы получили приказ взять этот паршивый городишко. Но, увы, не судьба. — Поручик, как могло показаться его коллегам, ничуть не волновался и без смущения продолжил: — Это мы, господин полковник, ваши боевые соратники, желаем услышать от вас цель и задачи похода, его продолжительность, и после этого совместно сможем определить его оптимальный маршрут, прикинуть необходимые ресурсы, возможные людские и материальные потери. С осени двадцатого мы никогда не работали с вами вслепую, и, видимо, поэтому наши рейды оказывались успешны и результативны. Вы также знаете, что мы всегда доверяли только вам, исполняли только ваши приказы. Мы вас хотим послушать, Сергей Эдуардович. — Поручик особый нажим сделал на слово «вас».

В избе воцарилось гробовое молчание. Только сверчок верещал за печкой, только мухи жужжали и бились об оконные стёкла, не соображая выбраться наружу через открытые форточки. Взгляды офицеров впились в склонившегося над картой Павловского. Офицеры никогда не видели полковника растерянным. Таким он предстал впервые.

— Господа, — Павловский поднялся из-за стола и опёрся на него пальцами обеих рук, — прошу меня простить, мне нужно подумать.

Павловский спустился к лесному ручью, холодному и темному от листвы деревьев, годами устилавшими его дно. Он лёг на мягкую перину душистой травы и закрыл глаза.

Этот рейд на советскую территорию для него действительно оказался непростым. Задумывался он, как и десятки других в двадцать первом и начале этого года, с обычной целью: добыча денег, золота, драгоценностей, разведка дислокации частей Красной армии, пограничных застав.

Весной 1921 года Павловский направил из Польши в Белоруссию свой первый конный разведывательно-диверсионный отряд. Затем последовали регулярные налеты на Белоруссию, где Павловский под своим личным командованием сформировал так называемую оперативную «Североминскую группу повстанческих отрядов» численностью до 3 тысяч человек. Сергей Эдуардович не испытывал иллюзий, понимая, что, по существу, эта его группа представляла собой хорошо организованную банду, грабившую кредитные учреждения, совершавшую диверсии и активно собиравшую разведывательную информацию. По ходу дела Павловскому удалось разгромить на севере и северо-востоке Белоруссии большинство сельских и волостных Советов, отряды ЧОН и органы милиции. Все это радовало, но, с другой стороны, настораживало лёгкостью побед и практической безнаказанностью.

Ситуация сложилась для большевиков настолько угрожающая, что по указанию Председателя ВЧК Дзержинского в Белоруссии сформировали Революционный военный совет в составе командующего Белорусским военным округом Уборевича, председателя Белорусской ЧК Ольского и народного комиссара внутренних дел республики Адамовича. РВС с большим трудом удалось перехватить инициативу. Его приказом объявлялась амнистия добровольно явившимся с повинной участникам бандформирований, но одновременно у семей, помогавшим бандитам, конфисковывали имущество. Была налажена координация действий частей Красной армии, ЧОН и милиции, пополнившихся бойцами, вернувшихся с Крымского и Польского фронтов.