Книга Кровь и золото погон, страница 140 – Сергей Трифонов

Вот и сейчас Афанасий Никитич Бобров, ненавидевший новую советскую власть, помогал бандитам, уверовав в то, что за его заслуги полковник Павловский заберёт его с племянницей и племянником с собой за кордон.

За столом с разложенной на нем картой Новгородской губернии сидели и курили есаул Тимофеев, сотник Куринов и поручик Дембовский. В сторонке, у раскрытого окна, расположился с папиросой штабс-капитан Гуторов. Павловский, заложив руки за спину, мерил комнату шагами.

— Как же так могло случиться в Холме? — как бы ни к кому не обращаясь, спросил есаул Тимофеев. — Стольких людей положили!

— Как-как, а вот так! — ответил Павловский без сожаления и, как показалось офицерам, даже с неким налётом весёлого цинизма. — Какие там были люди, есаул? Вам что, дезертиров и уголовников жаль? Право, смешно. Они свою большевистскую власть предали, предали бы и нас, подвернись случай. Плевать на них на всех. — Полковник тяжёлым взглядом прошёлся по лицам офицеров. — А из холмского фиаско сделаем выводы. Что скажете, сотник?

Куринов, выпустив в потолок струю густого табачного дыма, ответил не сразу. Он знал, полковник не любит скороспелых решений. Да и сам сотник, донской казак, вышедший из вахмистров в офицеры, был осторожным и рассудительным. Семь лет войны и не тому научат.

— Вы правы, Сергей Эдуардович, эту примазавшуюся шваль не жалко, бог даст, других наберём. — Куринов говорил не спеша, будто взвешивая каждое слово. — И из-за неудачного штурма Холма горевать особо не стоит. — Сотник пододвинулся к карте. — Тут надо понимать, красные не совсем дураки. Воевать они научились. Сейчас июль двадцать второго, а не февраль восемнадцатого. Холм — уездный городишко Псковской губернии, а губерния эта, как вы, господа, знаете, пограничная, с особым режимом. Здесь помимо пограничных и войсковых частей, расположенных вдоль польской, латвийской и эстонской границ, в каждом городишке, в каждом селе захудалом имеются части особого назначения, или ЧОН при ГПУ. Вояки они никакие, но упорные, сволочи, в плен не сдаются, там одни большевики и комсомольцы. Мы с вами их по Белоруссии знаем. А Холмский уезд стратегически важен. Он с юго-запада прикрывает Новгородскую губернию и главный тракт Москва-Питер. Надо искать обходные пути.

Павловский внимательно выслушал сотника, ждал, что скажут другие. Его тяжёлый взгляд, под которым многие опускали глаза и съёживались от страха, остановился на поручике Дембовском. Кадровый офицер русской армии, окончивший в 1915 году Киевское военное инженерное училище, воевавший на германском фронте и в войсках армии генерала Юденича, в отрядах Булак-Балаховича, незаменимый мастер разведки и взрывного дела, ровесник Павловского, полукровок (отец — поляк из мелкопоместной разорившейся шляхты, мать — русская), — Дембовский демонстративно отказался от предложения служить в Войске Польском с повышением в чине до капитана. Он был убеждённым монархистом и считал себя до мозга костей русским человеком, и крестили его по православному обычаю. В отличие от других молодых офицеров, выросших в чинах после Февральской революции, он считал, что чин поручика, присвоенный ему в январе семнадцатого высочайшим указом императора Николая II, легитимен и полностью его удовлетворял. Дембовский уважал Павловского, но не боялся.