Книга Кровь и золото погон, страница 144 – Сергей Трифонов

Костёр не разводили, но покурить сотник разрешил. Разместились на мягкой моховой полянке, позавтракали пирогами, салом с зелёным луком, черникой, собранной тут же. Ею усеян был весь мох в лесу. Матвей Хрущ, высокий крепкий казак лет двадцати пяти, запихивая пригоршню ягод в уже чёрный от сока рот, развалился во мху как на пуховой перине и тихонько простонал:

— Благодать-то какая, мужики! Так бы и остался в ентом раю.

— Бог даст, может, и останешься, — с ехидцей заметил сотник Куринов. — По мне же, краше наших донских просторов нету места. Сейчас, поди, у нас уже ячмень убирают вовсю.

Раскинув руки, Куринов тоже улёгся во мху, прикрыл глаза, и сразу перед ним возник родной хутор, окружённый полями кукурузы, ячменя, пшеницы и овса. Курени тонули в садах из вишни, груши, яблони, абрикосовых деревьев и тутовника, за ними к югу тянулись огороды и бахчи. А на берегу Калитвы старый пастух Еремеич вместе с хуторскими мальчишками и двумя здоровенными кавказскими овчарками приглядывал за стадом. Сотник слышал мычание коров, блеяние овец, жужжание мух, крики хуторских петухов и ленивый лай собак. А солнце! Он никогда и нигде не видел такого солнца и стольких солнечных дней в году: ни в Польше, ни в Эстонии, ни в Петроградской и Псковской губерниях. Голос Хруща вернул его к реальности:

— Семён Денисыч, ты не спишь?

Сотник повернулся с бока на бок и недовольно пробурчал:

— Чего тебе, порожденье козы и дьявола?

— Денисыч, вот скажи, — Хрущ не обратил никакого внимания на незлобный эпитет в свой адрес, — зачем большевикам понадобилось губить столько казачества? Мы ведь самые что ни на есть лучшие хлеборобы, лучшие кавалеристы, лучшие защитники отечества… За что же нас так, а, Денисыч? За что стольких безвинных погубили, стольких сирот малых оставили? Я-то ладно, бессемейный я, нет ни жинки, ни деток. Но за что батьку мово старого повесили краснопузые? Не он ведь с ними воевал, я их, дьявольское племя, как капусту шинковал.

Придвинулись поближе Мокров и Бурко, улеглись рядом с сотником, свернули цигарки, сладко закурили. Им тоже хотелось послушать.

Сотник достал из-за пазухи большой кожаный кисет, в котором не хранил табак, вынул два сложенных листка, развернул и медленно прочитал вслух копии двух документов, добытых в Москве людьми Бориса Викторовича Савинкова и переданных им Павловскому для ознакомления казаков.

«Директива Оргбюро ЦК РКП(б) от 24 января 1919 года. …Необходимо, учитывая опыт года Гражданской войны с казачеством, признать единственно правильным самую беспощадную борьбу с верхами казачества путем поголовного их истребления… Необходимо провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно… Ко всем вообще казакам, принимавшим участие в борьбе с Советской властью: Конфисковать весь хлеб. Провести полное разоружение, расстреливая каждого, у кого будет обнаружено оружие после срока сдачи. Разработать в спешном порядке фактические меры по массовому переселению бедноты на казачьи земли…»

«Директива Реввоенсовета Южфронта от 16 марта 1919 года.

Предлагаю к неуклонному исполнению следующее: напрячь все усилия к быстрейшей ликвидации возникших беспорядков путём сосредоточения максимума сил для подавления восстания и путём применения самых суровых мер по отношению к зачинщикам-хуторам:

а) сожжение восставших хуторов;

б) беспощадные расстрелы всех без исключения лиц, принимавших прямое или косвенное участие в восстании;

в) расстрелы через 5 или 10 человек взрослого мужского населения восставших хуторов;

г) массовое взятие заложников из соседних к восставшим хуторам;

д) широкое оповещение населения хуторов, станиц и т. д. о том, что все станицы и хутора, замеченные в оказании помощи восставшим, будут подвергаться беспощадному истреблению всего взрослого мужского населения и предаваться сожжению при первом случае обнаружения помощи; примерное проведение карательных мер с широким о том оповещением населения…

Гиттис, Сокольников, Колегаев».