Книга Пощёчина генерал-полковнику Готу, страница 81 – Сергей Трифонов

Родился Матвеич (так его все звали) в маленькой деревеньке неподалёку от Опочки, на юго-западе Псковской губернии, в Покров последнего года девятнадцатого века. Фамилия его была Соколов. Возможно, от того, что в давние времена его предки промышляли отловом соколов и натаскиванием их для охоты на зайца и болотную птицу, возможно, от того, что его предки были крепостными каких-то дворян Соколовых.

Хозяйство его отца, по меркам большевиков, считалось середняцким. Держали лошадь, пару коров, овец, коз, птицу всякую, но земля в округе была бедная, один песок, выезжали на картошке и овощах. Своего хлеба до весны не хватало.

В семье Соколовых родились пять детей, четыре дочки и он, единственный сын. Матвеич был средним. В девятнадцатом году от тифа умерли мать, старшая и младшая сёстры Татьяна и Клавдия. В двадцать первом утонула в озере сестра Наталья. Сестра Мария перед самым призывом Матвеича вышла замуж, уехала во Псков. Писала она редко, ограничиваясь открытками на светские и церковные праздники.

На Великую войну^[6] его не взяли по молодости, призывали тогда с двадцать одного года. После революции большевики, занятые упрочением своей власти и борьбой с многочисленной контрой, о нём, видимо, забыли. Только в двадцать пятом году, когда шли сокращение и реформа Красной армии, двадцатишестилетнего Соколова вызвали в уездный военкомат и отправили служить в стрелковый полк стрелковой дивизии, расквартированной в Новгородской губернии.

Красноармейцем Соколов был дисциплинированным, смышлённым, крепким, выносливым, рукастым; командиры его, самого старого рядового в батальоне, уважали. Многокилометровые походы ему были нипочём, он сам зачастую помогал молодым, брал их тяжёлые вещмешки, а иногда и винтовку. Соколов отлично стрелял, с двухсот метров попадал в щит метр на метр, со ста – в ведро. Он учил молодых красноармейцев правильно наматывать портянки, подшивать подворотничок, делать аккуратные самокрутки из махорки… Он мог качественно починить сапоги, ушить или, наоборот, надставить гимнастёрку и штаны, смастерить прекрасный нож из обломка рессоры, наколоть дрова, сложить или поправить печку…

Через год службы Соколов получил десятидневный отпуск. Прибыл в село вовремя, как раз на похороны отца. Молча отсидев на поминках, поклонившись могилам матери и сестёр, оглядев запущенное, обезлюдевшее хозяйство, решил больше сюда никогда не возвращатьтся. После окончания срока службы на радость командиров остался на сверхсрочную.

Матвеич очень любил лошадей. Выросший на селе при домашнем скоте, он скучал по их старой кобыле Сютке. Как-то, набравшись духу, он попросил комбата направить его в хозвзод полка ездовым. Поразмыслив, комбат согласился, переговорил с помпотылу полка, и рядовой Соколов был назначен ездовым в хозвзвод при одной из ротных полевых кухонь. Там он и прослужил без малого четырнадцать лет, пройдя по служебной лестнице от ездового до старшего повара, встретив лето сорок первого года старшим сержантом.

Вступив в должность ездового и приняв от прежнего, ушедшего в запас, кухонную лошадь, Матвеич озадачился. Кобыла Милка тёмно-гнедой масти вятской породы, отбракованная в своё время в кавалерийской дивизии, была не старой, но страшно ленивой и упрямой. Выглядела она неопрятно – грива нечёсаная, спутанная, хвост не подрезан, весь в репейнике, колени стёртые, рёбра из боков выдавались, словно стиральная доска. С первого взгляда стало ясно, животина была запущенной, неухоженной, недокормленной. Матвеич всю свою неисчерпанную любовь направил на превращение её в образцово-показательное тягловое средство военного образца. Отъевшаяся и обихоженная Милка превратилась в красавицу. Она оказалась резвой и умной животиной. Полюбив Матвеича, Милка по любому случаю прижималась своей горячей головой к его груди, хлопала огромными ресницами карих глаз, лизала его лицо и руки. А он всегда таскал в карманах гостинцы для неё: сухари, морковь, кусочки сахара или серой соли.