Книга Пощёчина генерал-полковнику Готу, страница 31 – Сергей Трифонов

— Гордеев, ты просто прелесть! А как вкусно пахнет!

Алексей в смущении потупил взор.

— Да и не я это вовсе. Это Егорыч, мой старшина постарался.

Во время обеда Оля рассказывала ленинградские новости: об институте, госпитале, семье, о театральных и концертных премьерах… Всякий раз она спрашивала:

— Ты, конечно, слышал об этом спектакле в БДТ (Ленсовета, МХТ…)? Ну, про этот концерт в Филармонии (концертном зале Консерватории…) ты, конечно, слышал?

И всякий раз, когда Гордеев смущённо отрицательно мотал головой, она надувала губы и тут же перескакивала на новые кинофильмы:

— Ты смотрел «Пятый океан» с Абрикосовым и Алейниковым? Мне очень понравился. И «Возвращение» понравился. А вот «Степан Разин» и «Бабы» совсем не понравились. Неискренние какие-то, лживости в них полно. Слушай, Гордеев, а чем же ты занимаешься в свободное время?

— Нет его у меня, Оленька. Я давно забыл про свободное время. На службу отправляюсь к семи утра, возвращаюсь к девяти вечера. Прихожу домой, почитаю свежие газеты и спать. Зато в воскресенье наслаждаюсь книгами, целый день читаю, – Алексей показал на забитый книгами новый книжный шкаф, сооружённый местными умельцами. – Иногда к нам приезжают артисты, хожу в клуб. Изредка выбираюсь в кино. Слушай, а с кем ты в театры, на концерты, в кино ходишь?

Ольга засмеялась, обняла Алексея за шею, лукаво прошептала:

— Что, не доверяешь? Ревнуешь, да? Глупенький ты мой. С мамами хожу. То с моей, то с твоей. А то и с обеими сразу.

Эта неделя пролетела, словно лёгкий ветерок. Они бродили по слякотным улицам Бреста, захаживали в кофейни, наслаждались свежей выпечкой в кондитерских, в еврейских шинках за обе щеки уплетали нежную, томлённую в печи, кашерную телятину… На городском рынке Алексей накупил гостинцев матери и родителям Ольги: отличного белорусского сала, бруски сыровяленого мяса и палки сырокопчёной колбасы, домашнего сыра, знаменитого кобринского овсяного печенья… Алексей очень хотел сводить Ольгу в Брестскую крепость. Но их туда не пустили, объект был строго режимный, до отказа забитый войсками, оружием и техникой.

Несколько раз Гордеев порывался убедить Ольгу пойти в ЗАГС и расписаться. Он даже заранее получил письменное разрешение от командира полка на заключение брака, бережно его хранил в командирской книжке. Но так и не решился. А она, теша себя той же надеждой, ждала этого предложения, но так и не дождалась. Уезжала она, переполненная тоской. Женское сердце подсказывало горькую и долгую разлуку.

Тем временем процесс формирования 22-й танковой дивизии набирал темпы. Бригаду их расформировали и на её основе создали два танковых полка и разведывательный батальон дивизии. Из прибывшего пополнения формировались моторизованный и артиллерийский гаубичный полки, дивизионы и батальоны поддержки и обеспечения.

Полк получал новое оружие. Командирам рот, взводов и танков выдавали автоматы Шпагина (ППШ) и Дегтярёва (ППД), по одному на бронемашину. При почти одинаковом весе и габаритах ППШ оказался проще в обслуживании, а его ствол, убранный в кожух, выполнявший роль компенсатора, не подбрасывало при стрельбе, отчего огонь автомата был более кучным. Неутомимый старшина Ефременко, изучив тактико-технические данные двух автоматов, как-то договорился с оружейниками, и те выдали всем экипажам роты Гордеева ППШ. Одновременно командирам револьверы заменили пистолетами ТТ, оставив наганы механикам-водителям и заряжающим. Ефременко и здесь извернулся. Какими-то, только ему известными манипуляциями, он умудрился оставить командиру роты ещё и старый испытанный наган, спрятав его в танке с двумя коробками патронов рядом с гранатной сумкой.