Онлайн книга «Полет в неизвестность»
|
— Выясните, Миш, в каком он состоянии, и держите меня в курсе. То же и о генерале Левервольде. После ухода Миша и очередной перевязки в палате появился майор НКВД. Немолодой, коренастый, с приятным лицом, почти лысый. От него исходил запах незнакомого одеколона, в котором чувствовался табак и кориандр, любимый запах Баура. Острым, словно бритва, взглядом он окинул палату, книги на тумбочке, пачку писчей бумаги и стопку конвертов. Присев на соседнюю койку, он придвинул табуретку, разложил на ней какие-то форменные бланки и карандаши. — Разрешите представиться, майор госбезопасности, следователь по особо важным делам главного следственного управления НКВД Зотов. — Майор на удивление прекрасно говорил по-немецки, словно коренной саксонец или тюрингец. Он улыбнулся и расстегнул две верхние пуговицы мундира, демонстрируя доброжелательность. — Специально из Москвы ради вас прилетел. Кстати, Баур, вам привет от ваших хороших друзей, штурмбаннфюреров СС Линге и Гюнше. — Майор еще раз улыбнулся, показывая некую приватность своей информации. Баур с трудом оторвал глаза от майора, стал рассматривать свои руки, как он обычно поступал, думая о чем-то своем. Адъютант фюрера Гюнше и камер-лакей Линге никогда не были друзьями Баура. Их ничего не связывало, кроме долгого сидения в фюрербункере, ежевечернего кофе с коньяком и пустой болтовни о ежеминутных изменениях в настроении фюрера в зависимости от получаемой информации снаружи, с разрушаемых русским огнем улиц Берлина. Линге был обычным царедворцем, сплетником и мелким интриганом. Гюнше, успевший повоевать на Восточном фронте, получивший Железный крест, как говорили, вполне заслуженно, отличался выдержкой, собранностью и дисциплиной. Он никогда не позволял себе высокомерные выходки, свойственные адъютантам, был скромен и учтив. Но его пустые, холодные глаза никогда ничего не выражали. Да, собственно говоря, он никогда и никому не смотрел прямо в глаза. Но, странное дело, оба, почему-то всегда с особым почтением относились к нему, Бауру. Он не помнил случая, чтобы ему, бригаденфюреру, а затем группенфюреру СС, когда-либо приходилось ждать в приемной фюрера, если возникали какие-либо вопросы. Гюнше тут же входил к фюреру, независимо от того, кого тот принимал, и либо сразу приглашал войти, либо по просьбе фюрера просил подождать несколько минут. Баур слышал от Миша и других в госпитале, что Гюнше и Линге одно время находились в этом же лагере, но вскоре их отправили в Москву, в какую-то главную тюрьму НКВД. Он наконец сосредоточился и ответил майору: — Гюнше и Линге никогда не были моими друзьями, господин майор. Но за привет, если таковой действительно передавался, большое спасибо. — Баур, мне известно, что в самом начале вашего пленения вы давали показания сотрудникам военной контрразведки «Смерш» 1-го Белорусского фронта. Я знаком с теми протоколами допросов. Многое из того, о чем вы поведали моим военным коллегам, хотелось бы уточнить, по некоторым вопросам не согласиться с вами, а кое-что поставить вам в вину, как ложную информацию. От последних слов майора, сказанных таким же ровным тоном, как и прежние, Баура передернуло, он почувствовал прилив крови к лицу и, еле сдерживаясь, процедил: — Я вас слушаю, господин майор. |