Книга Под крылом чёрного ворона, страница 86 – Иван Цуприков

— Только не шевелись! – прошептал Михаил. – Я сейчас к стволу передвинусь и полезу вниз, а ты за мной, только не сейчас. – Но не удержался и, схватившись обеими руками за свое ружье, висящее рядом, почувствовал, что теряет равновесие, и… повис вниз головой. Ружье полетело куда-то вниз, а руки Михаила, ухватившись за другую ветку, толстую, никак не могли удержаться на ней, мешал им тяжелый рюкзак. Пропустив сползающий по руке ремень рюкзака, освободился от него, потом – со второй руки, и проследил за ним, прыгающим с ветки на ветку, как огромный спущенный мяч. К счастью, он не зацепился своими лямками ни за одну из веток.

Освободившись от ружья и рюкзака, Михаил тут же попытался подтянуться за счет пресса, и получилось. Потихонечку переполз к стволу дерева и, крепко обхватив его руками и ногами, стал спускаться. Сколько это длилось, трудно сказать, но это произошло. Лес вокруг был таким же беломошным сосновым бором, светлым. Михаил еле успел сделать шаг назад, пропуская быстро спускающегося вниз Чижа.

— Фу-у-у! – воскликнул тот, встав на ноги, но, тут же не удержавшись, упал на спину. – Фу-у-у, прав был Витька, оладь ему на завтрак, что ты счастливый мужик. Блин, второй раз сегодня можно было убиться, а живы. Ну, оладь!..

— Ты посмотри на свое лицо, – буркнул в ответ Михаил.

— А царапина, мелочь, оладь ей в жилу. Если бы не самка, нас бы тот мишка порвал сразу на куски. Тебя бы оставил на ужин, а меня сразу глотнул. Ну и здоровяка же он, а! Еще ни разу такого не встречал, – пищал одухотворенный Чиж. – У них же сейчас гулянка, понимаешь?

— У медведей?

— Ха, а у кого еще? Я ему о медведе, а он, оладь…

— Да ладно, – отмахнулся Михаил и лег на мох рядом с Владимиром.

— Я так и не понял, как оказался здесь.

— Тю ты, – усмехнулся Вовка, – посмотри наверх. Что видишь? Во-от, кроны сосновые, а там? – И махнул куда-то за себя.

Михаил развернулся и цокнул языком:

— Скала?

— Она самая. Метров на тридцать вверх идет.

— Каменная?

— Нет, соломенная, – усмехнулся Чиж. – Мы сейчас с тобой опустились на миллион лет вниз, представляешь? Это Витька так говорит. А он ученый, а я ему верю.

— А динозавры?

— Ха, нашел, чем меня пугать. Да это всего лишь трещина километра на три в ширину.

— Че-че?

— Через плечо! Все, Миша, теперь бегом вперед, а то вдруг у нее течки нет, оладь ей…

— И спустится сюда?

— Здесь скальная порода, чего ей не спуститься. Понимаешь? Я не знаю, что у нее в мозгах, но то, что от нас вовсю идет дух от ее медвежонка, это точно. А какие у тебя другие могут быть предложения? А? – Владимир с какой-то жестокостью посмотрел на Филиппова. – Так что, дождаться ее и убить? Это ее мир, понимаешь? – И, резко развернувшись к нему спиной, пошел. – Догоняй!

— Так ты же…

Что-то сильно треснуло наверху, еще раз, и еще. Неужели медведица?.. Михаил только и успел схватить ружье с рюкзаком и, на бегу натягивая все это на себя, побежал за Чижом.

Три километра? За сколько же они их прошли? Этот вопрос, возникший как-то неожиданно, не вязался с теми, которые все больше и больше сейчас донимали Михаила. Во-первых, как могла оказаться часть шкуры убитого не ими медвежонка в рюкзаке Чижа? Как? Во-первых, нет, во-вторых, да, хоть в‑десятых, а как могла эта шкура…

У-ух. Хватаясь за корень-канат какого-то дерева, ползущий вверх по камням, поросшим мхом, Михаил еле-еле успевал за Чижом. Ему даже пятидесяти не дашь, а уж что там говорить тогда о его шестидесяти пяти годах. Как соболь или горностай, Вовка легок в движении, быстр, даже одышки не слышно.