Книга Под крылом чёрного ворона, страница 76 – Иван Цуприков

— Ты че, правда?! На какой гриве? Когда?

— Семь лет назад. Только шепотом все, Миша, боюсь, что кого-то могли и здесь оставить, так что, оладь им в душу, сам понимаешь.

— А это хороший лес. – Михаил обвел рукой бор, в котором они находились. – Что ж ему присмотра-то нет?

— А с дороги его не видно-то. – И посмотрел Филиппову в глаза. – Нет! Ты вот, когда в Агириш ездишь, его видишь?

— Одни болота. Только километров через десять стоит табличка «Торский леспромхоз». Да и того уже нет, наверное. Везде лес воруют, а что ж тогда здесь не берут его?

— А до этого бора с дороги через болото обрывы по всей стороне тайги. И подъезда к нему нигде нет, вся земля по краю в трещинах, сам проходил, видел, в обсыпах песчаных. Чтобы лес взять в таком месте, нужно сотни тонн земли привезти сюда, чтобы добраться до деревца.

— Тоже верно, – присел, опершись о дерево, Михаил. – Ну и место нашел же, а? – покачал головой. – Поэтому и хант здесь оленей держит, из-за недоступности?

Чиж кивнул головой.

— А какое доказательство тому, что за нами не егеря идут?

— А скажи тогда, зачем им металлоискатель, оладь им в душу, как ты думаешь?

Михаил с удивлением посмотрел на Чижа.

— А спутниковая связь?

— Во-от как. И сколько их?

— Вроде бы семеро. Ну, это когда как. Сколько их за нами идет, не знаю. «Удочку» под лабазом им оставил, пусть по ручью тебя поищут.

— А где ручей-то?

— Под тобой, оладь тебе в душу. Ты думаешь, почему я тебя с лабаза в кустарник потащил, да на вершинку. И водицу, что ли, как бежит в ручье не слышал?

— Нет. Так что, здесь ручей?

— Весенний, летом его-то и ручьем не назовешь, с той трещины сюда только капелька воды идет, поэтому и имя ему дали Ай Няврем, значит, малыш. А по весне и по осени, когда вода поднимается, хариус сюда заходит, грамм по семьсот попадался даже. Но, видно, на снасти не натолкнулись, за нами пошли, а сейчас точно натолкнутся, оладь им в душу. – И достал из сумки серебристую рыбу, поскоблил ее, голову отрезал, располовинил и протянул одну часть Михаилу. – Держи, сейчас посолим и перекусим.

— Так здесь они уже были, – удивился Михаил и показал пальцем на фантик от конфеты. – Или это ты «Взлетными» давишься, а меня не угощаешь?

— О-о, оладь им в душу. – И тут же наклонился, развернул фантик, понюхал. – Вот тебе и следопыт называется, вот так да-а, – выдохнул Чиж. – Ну, что ж теперь мести чешую нам? Вот оладь им в душу. А фантик уберем, чешуя их запутает. – И, забыв посыпать рыбу солью, стал быстро ее жевать.

Михаил отказался от такого угощения. А Чиж и не обратил на это внимания, жевал рыбу, громко причмокивая, уставившись в землю.

— Так, Миша. – И присев, начал сдирать мох. – Мелких веток быстро наломай – и сюда.

И только теперь, по волнению Чижа, Михаил понял, что попал с ним не в очень хорошую ситуацию. Наломал с деревьев жменю мелких веток, бросил в дымящийся костер, еще и еще.

А Чиж так и не присел, строгая ветку ольховую, топтал вокруг костра мох и не сводил глаз с часов. А когда Михаил начал скидывать с себя рюкзак, схватил его за руку и прошептал:

— Все, все, все, тушим и пошли!

Малыш бурно бежал по краю болота, подтачивая песчаный обрыв, до самой воды покрытый беломошником. И только пошел Михаил по краю обрыва, как тут же мох поехал под его ногами вниз, и если бы не ухватился за ветку рябины, то через секунду бы уже бултыхался в Ай Нявреме…