Книга Под крылом чёрного ворона, страница 74 – Иван Цуприков

Чиж был скорым на ногу, и, несмотря на маленький рост, Михаилу не удавалось хоть на сколько-то шагов сократить растущую между ними дистанцию. Ремень ружья начал натирать шею, и Михаил, пытаясь его поправить, не заметил, как налетел правой ногой на корневище дерева, спрятавшееся в траве, и с размаху упал на землю. Вовка был тут как тут, помог ему подняться и «потащил» дальше его за собой вверх, на сопку, потом вниз и только у следующего резкого обрыва остановился:

— Передохнем, – шепнул громко дышащий Чиж. – Миша, только пока без разговоров, хорошо? Куда нас с тобой Витька втягивает, потом поймешь.

— А сон?

— И не сон, – закивал Владимир. – Это тебе Витька все объяснит. Если, конечно, мы об одном и том же говорим. Сейчас ты по ручью пойдешь, только на болото не выходи, повернешь направо и поверху пойдешь. Понял? Упрешься в лежащую сосну, на ней и посидишь. – И, улыбнувшись, поворошил мокрые волосы Михаила. – Ее ураган уложил, лет триста, а может, и пятьсот простояла, такой еще и не видел. А корень – ахнешь! Жди там меня. Да, какую леску взял с собой?

— Ну, ноль шестнадцать, метров сто.

— Ты че? – округлились глаза у Чижа.

— Так ты же сказал, порыбачим, а что в ручье кроме ельца с окуньком можно поймать? Ну и ноль-два и ноль-три взял.

— Молодец. Давай что помельче.

Она в кармане рюкзака.

Чиж вытащил кулек с леской, выбрал один из мотков и, махнув ему, мол, иди, пошел назад.

А сосна, лежавшая на самом краю оврага, была действительно большой. Ствол у корня был похож на огромного паука, раскинувшего в стороны свои ноги. Ствол дерева был толстым, метра с полтора, если не больше. Михаил прошел ее во всю длину от корня до обломанной вершины и еще больше удивился – шестьдесят семь шагов. Его два шага в длину – это приблизительно семьдесят два сантиметра. Это что же получается? Двадцать четыре метра сосенка в высоту была? Это ж какой высоты дом? Закинул голову наверх и стал рассматривать вершины сосен. А они действительно высокие, каждая с пятиэтажный дом, а эта им в мамы или в бабушки годится, получается. Да и ширина ствола у каждой в диаметре тридцать-сорок сантиметров. Не-ет, это мелюзга по сравнению с ней.

Сильный удар в плечо сбил Михаила с ног. Единственное, что и успел сделать, так это ойкнуть от неожиданности и, поднимаясь с земли, с удивлением смотрел на Чижа.

— Ты чего, Миша, инвалидом решил стать, оладь тебе в душу? – И махнул рукой в огромную яму, оставшуюся от корня.

— Вот это да, – покачал головой Михаил, заглянув в нее, – метра три, не меньше. Спасибо тебе. – И протянул для рукопожатия Чижу свою ладонь.

— Ладно, пошли! – И снова Чиж колобком поскакал по беломошнику, то скатываясь вниз, то забегая наверх. Михаил, ускорив шаг, чувствовал, как ручьями бежит пот по его спине, по груди, но, теперь уже ему некуда деваться: Чиж – это настоящий марафонец, и если уж пошел с ним, то лучше не ныть, мужику и так уже далеко за шестьдесят…

Вспомнилось, как в Афгане на одной из боевых операций он попал в группу разведроты, которой командовал прапорщик… а фамилию и не запомнил его. Вроде бы Чернавский. Во-от человек был, а. Мужику далеко за тридцать, а по горам бегал, как белка по дереву. Ох и доставалось от него саперу, что медленно идет. А солдат был не промах, повернулся к Чернавскому и говорит: «А может, сами пойдете вперед, только за собой тогда медбрата тащите, может, успеет вашу задницу в полете поймать?» Ну все, думали, сорвется прапор и надает саперу по шее, но тот сдержался. А когда метров через пятьдесят сапер показал ему шесть мин-каблучков, Чернавский чуть не поседел. А после боевых в горах Панджшера с бутылкой водки в инженерный батальон направился, так сказать, для того, чтобы еще раз извиниться перед сапером.