Книга Последнее слово шамана, страница 93 – Иван Цуприков

— Я вчера с ними договорился, что уйдем, – поставил точку Виктор. – Заморозки вот-вот начнутся, а у меня еще огород не убран, и на зиму нужно заготовки сделать. И еще один секрет, Мишенька, я взял в аренду здесь участок небольшой, соболя добываю.

А ты думаешь, за счет чего и зачем здесь живу. Да? А на участке моем, похоже, есть не только пушное золото, – прищурившись, посмотрел на Степнова Виктор. И тут же, словно поняв, что сказал лишнее или сказал непонятно, дополнил: – Глухаря много, таймень есть, и, похоже, унху. Я чувствую, что он за нами идет. И, похоже, я знаю куда.

1

Михаил проснулся от болючего укола в лоб и сразу же, оттолкнувшись руками от земли, отполз назад. Это обожгла искорка, звонко отлетевшая от головешки, потихонечку съедаемой огнем. Виктор спал по другую сторону от костра, повернувшись к нему спиной, а вот Михаил, видно, замерзая, сполз во сне со своей «кровати», сделанной из березовых веток, прикрытых курткой, и от холода подползал все ближе и ближе к огню.

Что говорить, вся земля была покрыта хрустящим инеем, пришли заморозки. Их накликал Виктор. Да, да, это он вчера утром вспомнил о них вслух, когда уходили из жилища хантов. Обычно заморозки здесь начинаются в августе, а в этом году этот месяц вместе с сентябрем был неожиданно теплым, да, и бабье лето затянулось чуть ли не на полторы недели.

Кто-то заскулил. Михаил с перепугу резко повернулся назад и ойкнул, перед ним, позевывая, сидела та самая лайка, которая пряталась в избе от чьего-то непонятного воя.

— Т-ты чего с-здесь? – спросил у нее Степнов и еще раз ойкнул, увидев, что из-под кустарника выскочила вторая такая же лайка.

Она, виляя хвостом, подбежала к Михаилу, понюхала его шапку и лизнула лоб, как раз в то место, куда недавно попала искорка.

— О-о, с-спасиб-бо, – прошептал он, улыбнувшись. – А г-где в-ваш-ши х-хоз-зяева?

Та, что лежала рядом, встала и пошла к Виктору, обнюхала его и уселась около его головы.

— Пришел! – тут же воскликнул приподнявшийся Муравьев. – Вот не ожидал, а. Какой молодец! – И, полуобернувшись к Михаилу, сказал: – Я тебе говорил о волчьей пасти, это она у него, собака-волк. О-о, да здесь и второй пришел! Ну и прекрасно. Если останутся, то зимой хорошо поохочусь. Серого зовут Амп, это обозначает «собака», а тот, что черный – Вой, по-их зверь. Вой злой, с характером, Яшка предупредил, Амп – послушный. Но с руки еду им не давай, могут и ее оторвать. Понятно?

— Тэк они ж-же н-не наш-ши, в-вернутся, – громко сказал Степнов.

— А их ханты с собой не взяли, мы так договорились, что, не слышал? Их мать летом погибла, медведь задрал вместе с выводком, эти только живыми остались. Их Тишкины собаки не приняли, вот он, как договаривались, и отдал их мне. Я когда уходил, погладил их, поговорил с ними и оставил тряпку. То есть у них был выбор, остаться со старыми хозяевами или выбрать новых. Выбор сделали, как видишь. Мы уже от того поселения километрах в тридцати. И еще идти нам километров с пятнадцать. А ханты на днях уйдут дальше. Стадо их пришло к болоту, нужно его назад, в лес, вернуть, поздно нынче придет зима. Сыны Тишки с Яшкой боятся, что дикарь вот-вот туда придет.

— К-кто?

— Да дикий олень. А они, как гон начнется, за собой могут и всех их важенок увести. А это для оленеводов – беда. Все их труды за десять лет могут насмарку пойти. А у Тишки с Яшкой задача – весной отобрать у дикого стада еще десятка три-четыре важенок, чтобы они отелились, да нужно приучить их с телятами жить в своем стаде. Летом оно пасется, как я тебе уже говорил, в лесу. Пасут их сыновья Тишки и Яшки. Они вот-вот приведут сюда стадо, перед началом гона. А он у них с октября по ноябрь.